Чтение онлайн

– Ох, девочка, да наверное, потому, что годков-то мне поболе, чем тебе. Поживешь столько-то – и сама научишься видеть подобное в людях.

С надеждой я всмотрелась в выцветшие, серо-голубые глаза. Такие добрые… и мудрые. И прижала ее руки к моим щекам, уткнувшись в них лицом.

– Я люблю его, нянюшка, - сказала я. Первый раз я говорила это вслух! – Давно уже… Не помню, сколько.

– Как же ты молчала столько? Ни мне не сказала, ни другому кому… не сказала ведь, да? Бедная ты моя… гордая моя девочка! Столько терпеть – и ни словечка! Ну да ничего, теперь-то уж все хорошо будет. Твой он – сам же сказал, что на поиски твои в море вышел. Кто б еще на такое пошел, если не свой мужчина?

Ее речь была тихой и уверенной, от нее становилось спокойнее…

Старушка помолчала и вдруг сказала:

– Странно только, что Тёр наш с ним объявился. Да еще словно били его… К чему бы, а?

– Да… Странно… Но он мог захотеть… приключений, - неуверенно сказала я. – Упал, наверное?

– Да следы-то не те, девонька… Что ж я, побоев не видала, что ли? Видала, и не раз… в селах чего только не наглядишься. Уж сумею отличить от падения-то… Хотя насчет приключений ты права, падок на них паренек наш. Моя бы воля была, а не матушки его, так давно бы уже учителя ему нашли. Чтоб дури-то поменьше в голове было…

Тут она замолчала настороженно и неожиданно сказала:

– Послушай-ка, Олэ, милая, а ведь стихла непогода-то! Или кажется мне?

Вой, сопровождавшийся иногда ударами в ставни и в стены дома (мне даже не хотелось представлять, ЧТО же это летает по воздуху по прихоти урагана?!) – заметно стих. Нет, его просто не было! Кажется, свистел ветер… так, обычно… как бывает зимою в ветреный день…

Сколько продолжалась эта буря, я даже и не знаю. У меня билось в голове: «Сейчас… сейчас он придет… Как он посмотрит на меня?! Ох, я дура… только бы всё было хорошо… как же Тёрнед?! Но если бы ему грозила настоящая опасность, Айдесс не позволил бы ему… ну почему я женщина?! Почему не могу встать рядом?!»

Я метнулась к окну – прислушаться… Еще, бесцельно и нервно, как слепая – по комнате… А потом стала натягивать плащ.

– Олэ, не ходи туда, - неуверенно сказала Миррэ. – Они ж и сами сейчас придут… А вдруг это только затишье?

Я хотела ответить ей «не могу я больше ждать!», но в это время послышался какой-то тихий звук из сеней.

Я бросилась туда и распахнула дверь… и увидела Тёрнеда. Он стоял на коленях, держась окровавленными руками за ручку двери и, кажется, не мог пошевелиться.

– Пожалуйста… - пробормотал он. – Там… он… ему плохо… Я не могу…

– Что случилось, Тёр? – охнула няня. – Почему – плохо?

– Он… - бормотал мальчишка. – Он остановил ураган… Отдал ему свою кровь… И теперь лежит. И не может встать!

Миррэ изумленно охнула и посмотрела на меня.

– Пойдем, девонька. Поглядим, что там да как… Кровь урагану отдать… Надо же! А ведь и впрямь говорят, что кёорфюрст наш – сильный маг и ветры ему – друзья наипервейшие! А я думала, преувеличивают…

Кажется, Тёрнед не слышал мою няню. Он переводил взгляд с нее на меня и не сопротивлялся, когда я подняла его – вздернула на ноги, взяв подмышками. Сам он, похоже, уже не мог стоять. А может быть, был слишком потрясен.

– Олэ, помоги, пожалуйста, - жалобно сказал он. – Это я виноват…

– Мири, не ходи! Я сама! – решилась я. – Возьми его… проводи.

И кинулась в направлении, которое слабым движением руки указал Тёр.

– Олэ, фонарь! – крикнула мне вслед Миррэ. – Фонарь возьми! Что ж ты в темень-то…

Темень… Да нету темени! Светила луна и разгоралось Ночное Сияние. Но этого было всё-таки мало, да…

– Дура! Истеричка! – зло ругала себя я и, судя по удивленному лицу нянюшки, делала это вслух.

Пришлось вернуться. Мири подала мне фонарь – уже готовый, когда только она успела?

И сразу выясниось, что не очень-то он и помогает… Нет - в непосредственной близост от фонаря видно хорошо! Но темнота чуть в стороне от него становится ещё более непроглядной.

– Айдесс… - тихо позвала я и жестоко закусила губы. Он упал и он, наверное, без сознания – так кто же мне тут отвечать должен?! Я же знаю того, кого люблю. Мне ли не знать! Он и раненый будет идти, пока не упадет… значит, ему совсем плохо… совсем… А ведь он нас спасал – меня и Мири, Тёра… всех тех, кто остался тут, на острове – спасал от урагана. Наверное, я недооценивала мощь стихии, и опасность была ещё сильнее, чем казалось!

И он заслонил собой – меня и остальных… Хотя с какой стати я ставлю себя на первое место?!

Боги, спасите его, прошу… возьмите лучше мою кровь… всё, что угодно… пожалуйста…

Я долго искала его. Неизмеримо долго. Хотя, возможно, мне так казалось – Мири и Тёр потом отрицали, что я очень долго отсутствовала…

Айдесс лежал на спине, раскинув руки; и снег возле каждой руки казался черным. А ещё возле головы… и это было тем более страшно.

Я упала на колени, здорово ударившись – под снегом были камни. Хорошо хоть, что снег всё-таки был… а то не встать бы мне.

– Айдесс!
– вскрикнула я и отвела с его лба упавшие волосы – на них блестел лед. – Айдесс… милый…

Я уже почти уверилась, что увижу сейчас мертвые, остановившиеся глаза. И как я после этого смогу жить?!

Но они были живые, эти глаза… Живые!

И губы его шевельнулись в ответ почти сразу, и даже голос никуда не делся!

– Олэ… замерзнешь же… зачем выскочила?! Ты ведь не любишь зиму… я помню…

Как будто то, что я не люблю зиму, сейчас было самым важным!

– Я не замерзну, - тихо проговорила я, чувствуя, что мои пальцы и подбородок мелко-мелко дрожат, а глаза не могут оторваться от искалеченных рук Айдесса. У него были красивые руки! Что сделалось с ними?! Сплошное кровавое пятно, клочья мяса, а не руки, и испятнанный снег. – Мне хорошо… теперь всё хорошо, правда? Ведь ты остановил ураган… больше никто не смог бы этого сделать. Никто, кроме тебя!

С трудом оторвав взгляд от его рук, я стала смотреть в глаза, силясь улыбнуться, вот только губы дрожали.

– Главное, чтобы… не поздно, - выдохнул он и на мгновение закусил губу, словно от боли. Впрочем… больно ему, несомненно, было. – Олэ… ты… Ты не волнуйся, ладно? Ты такая красивая… и… теплая! И… все хорошо теперь. Даже почти не больно.

Даже почти не больно! Да если ты вообще о боли упомянул, значит, она просто нестерпимая…

Как же быть? Его надо скорее притащить в дом… да хотя бы потому, что он кровью истечет! А я нести его не смогу, - Айдесс намного выше меня, и мне его не поднять. А если вот так…

Я вспомнила рассказ нянюшки. Как бабушка ее, или мама, несли раненого мужа, пострадавшего на охоте. Там, кажется, фигурировал плащ… но ведь и на мне плащ! Я что, хуже? Разве я меньше люблю Айдесса, который обещал вернуться – вернуться КО МНЕ?!

– Всё хорошо, - повторила я его слова. – Ты рядом… сейчас домой пойдем… ты только подожди немножко…

И легко, осторожно прикоснулась к его щеке и лбу… наклонилась… как мне хотелось его поцеловать! Но я боялась. Боялась – чего? Недоумения, наверное… досады… да и не время.