Зимний крокус
Шрифт:
Но сейчас – я просто не могу допустить, чтобы потерялись те волшебные мгновения, которые, я когда-то думала, никогда не наступят…
Пять дней назад была наша свадьба. Самый счастливый день моей жизни. И каждую минуту этого дня хочется уложить в шкатулку из хрусталя, как огромную невиданную жемчужинку, и хранить бережно-бережно, только иногда, когда не будет любимого рядом, когда умчится он по своим делам – достать шкатулку из тайника и качнуть тихонечко… и раздастся еле слышный мелодичный звон.
Стоит мне закрыть глаза, как я вижу Айдесса в свадебном наряде – серебро и синь, Снег и Море, и глаза отливают синью, и ещё они искрятся… ах, как же сияли они радостью! Как он напоминал мне самого себя – лет семь назад, когда я только и отваживалась бросить тайком букетик в его лодку!
Он очень исхудал во время болезни, мой любимый, мой отважный мальчик… Только здесь я могу назвать его так – и в тишине нашей спальни. И я, наверное, ещё долго буду тревожиться о его здоровье – хотя изо всех сил стараюсь не показать виду и не обидеть его недоверием.
Он стал ещё красивее, и я даже плачу иногда в ночи, глядя на его умиротворенное лицо с закрытыми глазами, кажущееся во сне совсем юным. Да уберегут тебя от бед и горестей все Боги, сколько их ни есть! Ты заслужил счастье.
Но сам Айдесс смеется надо мной и, кажется, видит неуклюжие попытки скрыть тревогу и чрезмерную, как он считает, заботу. Сравнивает меня со своей старой нянюшкой. Главное – не обижается и не сердится. Правда, когда я порою вижу его тренировки с оружием и всякие акробатические трюки – я, кажется, почти успокаиваюсь. Барс тоже может показаться просто изящным и худым, но только тому, кто никогда не имел с ним дела.
Даже его руки полностью восстановились – благодаря Фесу. Онии кажутся более молодыми, чем всё остальное тело, без морщинок и мозолей.
Фес приехал на свадьбу заранее, как и обещал. И когда над кораблем взвился огромный радужный парус, а голос лучшего в Северном Пределе певца звучал, казалось, над всем морем, от края и до края… это было больше чем волшебство. Там, на палубе, была как бы наша вторая свадьба…
Первая - под сводами Храма на Тихом Острове, с замиранием сердца, под аромат курильниц и тонкий смоляной запах древних стен. Там венчались правители ещё в те далекие времена, когда именно на Острове была их резиденция, и никто не скажет точно, сколько столетий прошло, и как мог сохраниться срубленный из дерева без единого гвоздя храм – за столько лет?!
Когда мы спускались по ступенькам, еле слышно скрипнувшим под ногами, мне казалось, я взлечу. Я и взлетела… на руки к моему мужу. А потом уже был корабль, чудесный парус и падающие мне в руки волшебные цветы…
* * *
Отгремели свадебные торжества, отзвенели льдинки – утром, на тоненьких сучках под окном нашего Лесного дома. Нужно было возвращаться из череды праздников и волшебства к жизни и… подданным.
Одним из мероприятий, помимо прочих, был бал – вернее, их было несколько, но наиболее запоминающимся оказался один.
Кроме самых близких, кроме лучших людей Предела, тут присутствовал ещё и некий салат из приезжих дворян Гезонга и даже Гиментеи. Мне они были не нужны, Айдессу тоже, Фюрст-мой-отец (кажется, я стала называть Повелителя Северного Предела так же, как мой муж!) – разве что он находил в их присутствии какую-то пользу, а возможно, тут была просто дипломатия. Мы скучали. Во второй половине вечера мужчины ушли играть в модную игру блэм, - считалось, что это неплохое завершение вечера! Женщины в нее не играли. Но мой милый муж потихоньку мне пообещал, что ликвидирует это досадное упущение – постепенно, и научит меня. Но, по его мнению, это гораздо менее интересно и красиво, чем стрельба из лука, так что я научусь быстро, и переживать нечего… Хотя я и не переживала. Я же видела, что в отличие от многих, мой муж отправился в специально отведенную для модной игры комнату не потому, что ему стало со мною скучно, а потому, что того требовал этикет и составленный заранее фюрстом план вечера. А ещё я знала, что он не станет в мужской компании рассказывать что-либо недолжное обо мне или жаловаться на скуку семейной жизни. Ему даже в голову это не придет. Сам не будет и другим не даст.
Меня окутывали ароматы трав и духов – дамы составляли душистые композиции из цветов и масел. Их яркие наряды, их непрестанный щебет… казалось, вокруг меня вьются огромные птицы… и их звонкие голоса в сочетании с какофонией запахов способны были свести с ума. Они даже немного мешали мне вышивать, а я хотела сделать безупречный по точности рисунок! Если получится, это будет отделка для пояса – для Айдесса…
– Ваше Высочество! – реверанс невысокой миниатюрной брюнетки позволил мне лицезреть ее роскошную затейливую прическу. – Разрешите поздравить Вас!
– Благодарю, - я слегка склонила голову. Наверное, ей что-то нужно. Иначе зачем меня поздравлять в триста какой-то там раз? Я не особенно нуждаюсь… Все дорогие мне люди меня уже поздравили. Короли написали письма.
– О Вашем благородном супруге столько дев грезило в Гезонге в его последний визит! – воскликнула она, глядя на меня преданно и чуть ли не восторженно. – Кто же знал, что у него есть Вы!
И тут же, загадочно улыбнувшись, она добавила:
– Хотя, конечно, та история не позволяла предположить, что его сердце осталось на родине.
Таак… Теперь ты, конечно же, ждешь, что я, с трудом скрывая лихорадочный интерес, спрошу «какая история?», делая вид, что мне безразлично…
Нет уж. Ты ведь для того и подошла, чтобы рассказать эту сплетню. Вот теперь и придумывай, как сделать это без наводящих вопросов!
А что некая история была – я чувствовала. Знала. И знала также, что была она несчастливой – иначе почему кеорфюрст напоминал мне раненую птицу? Но не спрашивать же мне о том у него самого. Рана затянулась, но самолюбию я могла сделать больно. Может, и хорошо, что пришла эта… жабка ядовитая. Где бы я ещё узнала?!
Если бы с подобным разговором пришел ко мне Фесса, я бы честно сказала ему, что никакого сердца на родине Айдесс не оставлял, уехав послом в Гезонг. Что любовь его вспыхнула тогда, на Голом острове… хоть приехал он и не случайно – потянулся. Почувствовал.
А ты… ты не поймешь. Да и Фесса не стал бы никогда вести таких разговоров…
– Да, - мечтательно проговорила я с выражением сытой волчицы. – У него есть я.
И улыбнулась. А потом, насладившись смущением собеседницы – она никак не ожидала такой моей реакции! – добавила:
– И кто же грезил о кеорфюрсте, дорогая… мони Тоззеа? – с трудом я вспомнила имя девицы, не уверена даже, что правильно произнесла его.
– Многие, Ваше Высочество, - оправившись от смущения, она улыбнулась в ответ. – Очень многие. Но увы, танцевал он не с ними, а… с чужой дамой. Кажется, он даже повздорил из-за нее с ее… женихом. Впрочем, это дело прошлое, конечно же…
– С чужой дамой! Как мило. Была дуэль? – мурлыкнула я с таким видом, словно возможная дуэль посла, и к тому же мага – дело столь обыденное, как выпитая чашка лито. Дуэли не было, конечно же… Но сплетня могла ее и придумать.