Чтение онлайн

— Ты посиди здесь, мы мигом, — сказал Джордж, и они направились к брату.

Я остался один. Держа в руке кружку и глядя, как оседает пена, подумал о капризе судьбы. Если бы мы с друзьями не решили провести рождественские каникулы в деревне, то не попали бы в снежный буран. Если бы я не сбился с пути, то не узнал бы, что скрывается за руинами старого замка, не познакомился бы с братьями Уизли и другими гриффиндорцами, не пережил бы самый страшный кошмар и самые счастливые часы моей жизни. Да, жизнь полна магии, и она окружает нас, как только мы выходим за дверь своего дома…

— Вот ты где, — услышал я голос Алекса, — ну, как себя чувствуешь?

Я поднял глаза. Передо мной стояли три моих друга. Осмотревшись, обнаружил, что все изменилось: ничего не напоминало паб мадам Розмерты. В том углу, куда направились близнецы, никого не было. Потрясенный, я не мог вымолвить ни слова.

— Да что с тобой? Выглядишь как-то странно. Мы зашли за тобой к тетке Агнес, а она сказала, что ты в кафе. Рассказала, как ее муж нашел тебя. Она нам, кстати, позвонила, чтоб мы за тебя не переживали.

Они уселись за столик и сделали заказ. Кристиан посмотрел на меня и спросил:

— Ты почему молчишь? Мы собираемся сегодня еще покататься на лыжах. Присоединишься?

Я молчал. Что же это было? Бред какой-то. Почти поверив, что все мне привиделось, вдруг почувствовал что-то в кармане. Это был значок, который мне вручил Фред вчера вечером после похода в лес.

— Что это? — спросил Филипп, выхватывая его из моих рук. — Где ты его взял?

Я продолжал молчать. Кто-то, одетый во все черное, вошел в кафе и направился в нашу сторону. Замерев, я уставился на него. Это был Снейп, я узнал его даже без длинной черной мантии. Поравнявшись с нашим столиком, он посмотрел на меня своим пронзительным немигающим взглядом и вдруг подмигнул. Я разинул рот, а он, улыбнувшись, пошел дальше. Его поведение поразило меня не меньше, чем если бы сейчас объявили о начале лета. Значит, все это было на самом деле. Незабываемое Рождество, которое навсегда останется в моей памяти. Наверное, и состарившись, буду верить, что волшебство — вот оно, рядом…

Двадцатого декабря после долгих и настойчивых уговоров синоптиков осень все-таки сдала зиме свои позиции. Наконец-то преодолев нулевой рубеж, столбики термометров стремительно поползли вниз. Весь следующий день чародейка Метелица, наверстывая упущенное, засыпала Москву снегом, повергая в панику городские снегоуборочные службы. И будто бы в насмешку над их безуспешными попытками справиться с последствиями разыгравшейся стихии, на улицах города неуклонно росли белые пушистые сугробы. В свете желтых фонарей радостно плясали крупные снежинки, навевая мысли о предстоящих праздниках. До Нового года оставалось ровно десять дней…

В детстве Алисе казалось, что это самое волшебное время в году. Время, когда в воздухе витает ни с чем не сравнимый чарующий аромат хвои и мандаринов, а в витринах вдруг чудесным образом появляются восхитительно красивые елки из пышной серебристой мишуры, ставшие с легкой руки телевизионщиков последним писком новогодней моды. Когда обычно пустовавшие прилавки магазинов пестрели разноцветными елочными украшениями — шариками, шишками, присыпанными серебристой крошкой зверушками и, конечно же, пурпурно-красными звездами, маленькими копиями тех, что венчали величественные башни Московского Кремля.

Когда-то маленькая Алиса была готова часами любоваться на это блестящее великолепие. Мама, глядя на столь бесполезную трату времени, снисходительно кривила ярко накрашенные губы и называла дочь сорокой, а папа подхватывал малышку на руки и рассказывал самые волшебные и удивительные истории о чудесах, которые непременно случаются под Новый год. Алиса слушала, затаив дыхание, и в восторженном детском сердечке с каждой секундой усиливалось предвкушение праздника и прихода Дедушки Мороза со Снегурочкой.

Папа умел окружать ореолом загадочности и волшебства даже самые обычные вещи. Весеннюю травку, легкий ветерок, радужные бензиновые разводы в лужах на асфальте, ледяные узоры на стекле и даже горький кофейный аромат. Он часто говорил, что мир полон чудес, главное, суметь их разглядеть под личиной обыденности. И Алиса верила, что мир вокруг прекрасен и удивителен, а в жизни всегда есть место для чуда.

А потом папа ушел. Совсем не по-киношному, скорее, наоборот — вопреки всем навязанным сериалами шаблонам. Не к другой женщине, не из-за предательства жены, не из-за козней окружающих. Просто ушел, указав в качестве причины развода безликое «не сошлись характерами». Без драм и скандалов, без упреков и даже без жилищных претензий. Лишь на секунду задержался в прихожей, обнял Алису и шепнул ей на ушко:

— Ты, главное, знай: в жизни всегда есть место для чуда, — тихо-тихо, чтобы не услышала мама. Она никогда не понимала его стремлений во всем увидеть волшебство.

Папа не исчез из Алисиной жизни, ведь вопреки материнским запретам девочка продолжала тайком бегать к нему в гости. Он поил ее горячим чаем с пражским тортом и, как прежде усаживая к себе на колени, рассказывал волшебные сказки. Совсем как раньше, будто бы и не было того декабрьского вечера, который впервые разделил жизнь Алисы на «до» и «после».

Но придуманная папой страна чудес все равно словно осиротела без своего создателя. В ней больше не было ни игр в «Монопольку» по вечерам, ни сказок на ночь, ни даже новогодней елки. А Алиса по-прежнему старалась видеть вокруг чудеса… Только как же без папы понять где волшебство, а где просто мыльная пена, больно щиплющая глаза?

Прошло пятнадцать лет… Совсем уже взрослая Алиса брела по заснеженному переулку, задумчиво наблюдала за вальсирующими в желтом свете фонарей снежинками и изо всех сил пыталась убедить себя, что это ангелы стряхивают с крыльев волшебную серебристую пыльцу, готовясь спуститься на землю в канун Нового года. Ведь мир полон удивительных вещей… Так папа говорил, а он же всегда прав…

Главное, хоть на мгновение забыть о том, что впереди лишь одинокий вечер в пустой, холодной квартире и очень страшная, темная ночь, когда не к кому прильнуть во сне, некому пожелать волшебных сновидений и даже не с кого стянуть одеяло… Уже целую неделю оно было в ее полном распоряжении, только почему-то совсем не грело. А еще, кажется, перестали топить батареи… Зато теперь можно было слушать ту музыку, которая нравится именно ей, Алисе, смотреть старые советские фильмы и хоть до звездочек в глазах сидеть на «Фэйсбуке»… Можно, но почему-то совсем не хотелось…

Как глупо все получилось… Алиса с Максимом поссорились из-за ерунды, из-за купленного для встречи Нового года платья… Наговорили друг другу гадостей, а потом, стыдливо отводя глаза, попытались решить накопившиеся проблемы путем дипломатических переговоров… Не сдержались, перешли на личности… снова обвинили друг друга во всех смертных грехах человечества… И он ушел. Точно так же как папа.

Покидал вещи в спортивную сумку. Чуть замешкавшись в прихожей, положил ключи на тумбочку и, бросив через плечо едкое «счастливо оставаться», ушел… А она, Алиса, демонстративно скрестив руки на груди, так же как и мама тогда, пятнадцать лет назад, проводила любимого мужчину высокомерным взглядом… шагнула в глубину прихожей, уткнулась лбом в дерматиновую обивку захлопнувшейся двери и зарыдала. Искренне. Надрывно. Безудержно… Сжала в кулаке серебряный медальон… Точно такой же, как у Максима. Два оберега, которые должны были принести им счастье и навсегда связать их сердца невидимыми серебряными нитями, а заодно уберечь от смертельных опасностей, которые подстерегают впереди… Так когда-то сказала Алисе и Максиму странная или, вероятно, просто сумасшедшая старушка в парке… Только разве можно обмануть судьбу талисманами? Дорогим платьем, оказывается, можно, а талисманом — нет. И зачем она купила то платье? Для чего оно ей теперь, когда даже Новый год предстоит встречать в гордом, но от того не менее унизительном одиночестве…