Чтение онлайн

– Что ж, пусть...
– Мансура, махнув рукой, пошла к двери.
– Ваше дело. Как хотите, так и поступайте. Я молчу.

На следующий день Дилефруз пригласила в гости Лалочку и Бановшу-ханум.

Мать и дочь, не понимая причины этого приглашения, сидели, не опуская глаз с хозяйки дома, ждали объяснений.

Сегодня Дилефруз была настроена очень серьезно. Когда Мансура начала накрывать на стол, Лалочка не выдержала, встала и вышла на кухню.

– Да, такие-то дела...
– пробормотал Рахман, которому нетерпелось поскорей приняться за еду.

Как только Мансура появилась на кухне, Лалочка подошла к ней и спросила:

– Не знаешь, зачем Дилефруз-ханум пригласила нас с мамой?

Мансура, не задумываясь, ответила:

– Знаю!

– К добру ли?

– А как же? Конечно, к добру... Адиль прислал для тебя отрез и конфеты. Не сегодня-завтра мы принесем тебе обручальное кольцо, поняла?

Пританцовывая от радости, Лалочка вернулась в комнату.

Адиль еще летом говорил Мансуре: "Не пасуй перед Дилефруз и Лалочкой. А то они голову отгрызут..."

Мансура сделалась смелой. Она решила отомстить Лалочке, высмеять ее.

После обеда Дилефруз положила на стол отрез, присланный Адилем, и остатки конфет.

– Только вы не должны обижаться, - сказала она.
– Как наш сынок захочет, так и сделаем. К тому же, он человек образованный, ему не пристало жениться по старым обычаям. Пока он прислал Лалочке этот подарок, а самое основное будет после его возвращения.

Мансура слушала, хитро улыбаясь. Лалочка кокетливо поводила плечами. И верно делает, - согласилась Бановша-ханум.
– ведь не чужие...

– Поздравляю вас!
– вставила Мансура.

– Спасибо, доченька!
– поблагодарила счастливая мамаша.
– Дай бог, чтоб и для тебя наступил такой день!

Мать и дочь засиделись допоздна. Они были очень счастливы.

Новые родственники мысленно погуляли на свадьбе молодых, отвели их в баню и даже дождались внучат...

Когда гости собрались уходить, Дилефруз приказала мужу проводить их.

– Вставай, Рахман, не годится оставлять невестку одну!

Мансура пила чай. Услышав слово "невестка", она не выдержала, прыснула и, захлебнувшись чаем, кашляла до слез.

Лалочка взяла "свекра" под руку. Все спустились во двор.

В городе бушевала метель. В пяти шагах ничего не было видно. Ветер гнал по улицам снежные хлопья, швырял их на стены домов, заборы, в окна... Гудели провода. Обычно ярко освещенный город сейчас был окутан полумраком. Электрические лампочки на столбах, льющде тусклый свет, раскачивались из стороны в сторону. В завываниях ветра тонули трамвайные звонки, сигналы машин. Прохожие, подняв воротники, спешили поскорей добраться до дому. В воздухе, на земле, домах, деревьях - снег, снег и снег. Холод пронизывал до мозга костей. Ветер крепчал. Казалось, он задался целью разрушить город.

В эту холодную зимнюю ночь у ворот дома с красной черепичной крышей остановилось запорошенное снегом такси. Из машины вышел парень среднего роста в шапке-ушанке, пальто с меховым воротником, сапогах. В руках у него был большой чемодан. Такси глухо заурчало и скрылось за утлом.

Когда Адиль вошел в комнату, отец и Дилефруз чуть не ахнули от удивления. Они обрадовались, вскочили, бросились к нему.

– Добро пожаловать, сынок!
– Рахман обнял сына.
– Почему не дал телеграмму? Мы бы встретили. Здоров ли? Как дела?

Освободившись от объятий отца, Адиль начал раздеваться. Отвечал он сухо, коротко. Мансура повесила на вешалку его пальто и шапку.

– Да, теперь не то, что раньше, когда ты приезжал домой раз в три года, - сказала Дилефруз.
– Кажется, теперь Баку тебя притягивает.

Калитку Адилю открыла Мансура. Его мрачное лицо заставило девушку насторожиться.

Рахман тоже заметил, что сын держит себя как-то странно.

– Что с тобой, сынок? Вижу, ты сильно не в духе. Наверно, на тебя погода действует?

Адиль молча подошел к столу и сел.

– Ну, так как твои дела?

– Спасибо, неплохо...
– Адиль достал платок, вытер мокрое лицо.
– А что у вас нового?

– Все по-старому... За эти полгода ничего не изменилось. Кое-как тянем...

Дилефруз приказала Мансуре:

– Живо приготовь Адилю поесть. Наверно, голоден. С дороги...

– Спасибо, не буду. Недавно ел, - отказался Адиль.

– Тогда поставь чай. Он ведь с мороза.

Мансура растерялась. Лицо Адиля говорило, что сегодня в доме произойдет взрыв. Девушка вышла на кухню, и сейчас же оттуда донесся звон разбитого стекла: Мансура уронила стакан.

– Ничего, это к счастью, - сказал Рахман.
– Пусть всегда бьется только посуда... Лишь бы что другое не разбивалось. Да, такие-то дела... Хорошо сынок, скажи, ты что, кончил, совсем вернулся, или опять уедешь?

– Пока еще не кончил. Курсовую пишу.

– Что пишешь?

– Курсовую работу. Напишу и опять вернусь в Москву.

Рахман ничего не понял. Он прищурился, задумался на минуту, затем поерзал на стуле и сказал:

– Так, но ведь ты на прокурора учишься. Разве ты писатель какой-нибудь, чтобы что-то писать?..

– Таков порядок. Я буду писать о борьбе со спекулянтами в советском обществе. Потому и приехал домой. Собрать материал...

Адиль искоса посмотрел на отца. Рахман изменился в лице, уставился глазами в одну точку и подумал: "Что это значит: писать о борьбе со спекулянтами?
– Он старался успокоить себя: - Ну и пусть пишет! Мне-то что?.. Впрочем...
– Рахман нахмурился: - Нет, это мне не нравится... Что это он задумал? Не может писать о чем-нибудь другом?.."

Метель стучала в окна, завывала, злилась. Казалось, она хотела ворваться в дом.

Мансура стояла за дверью и слушала. Сердце тревожно билось.

В разговор вмешалась Дилефруз.

– Хорошо, скажи мне, если не секрет, что, в Москве нет спекулянтов? Обязательно надо было в Баку ехать?..

Адиль громко усмехнулся:

– А какая разница?

Он заметно волновался. С чего начать? Как приступить к решительному объяснению? Впервые в жизни Адиль взялся за такое трудное дело. Его решение было твердым. Он не повернет вспять!

Мансура принесла три стакана чаю.