Чтение онлайн

Рюти и его коллеги имели целью выяснить на этом заседании, с какими предложениями Советский Союз может согласиться. Они допускали также, что выдвинутые на первом заседании условия отражали скорее позицию военного руководства и не являлись последним словом Сталина. Они надеялись добиться уступок. Эти надежды, однако, были напрасны. Молотов категорически отверг утверждение финнов, согласно которым выдвинутые условия стали более жесткими, чем предварительные, предъявленные 22 февраля. Он повторил несколько раз, что переговоры будут прерваны, если сразу не последует согласие на предложенные условия. В этой связи он упомянул о существовании "народного правительства" Куусинена, что особо резануло слух финнов. Паасикиви стал вести речь о получении компенсации за передаваемую территорию. Он вспомнил о том, что Петр Великий заплатил Швеции большую компенсацию по Ништадскому миру 1721 г. Молотов ответил: "Пишите письмо Петру Великому. Если он прикажет, то мы заплатим компенсацию"61.

Финляндской делегации теперь стало ясно, что условия останутся жесткими. В Хельсинки была направлена телеграмма – их надо принимать, если есть намерение быстро достигнуть мира. 11 марта правительство решило уведомить делегацию о своей готовности пойти "в крайнем случае" на принятие условий. Оно, учитывая создавшееся на фронте положение, считало также,, что необходимо заключить перемирие 62.

После того, как советское правительство ужесточило свои требования, Гюнтер, выступавший посредником, почувствовал, что попал в щекотливое положение. Шведы опасались, что Финляндия теперь отвергнет предлагаемые условия и обратится за помощью к западным державам. Таннер попросил Швецию обратиться к Москве, чтобы она смягчила условия. Ханссон, пригласивший к себе на беседу Коллонтай, поведал ей о том, что для Швеции возникла весьма сложная ситуация, поскольку переданные ею Финляндии условия оказались не окончательными. Полпред, ничего не знавшая о новых требованиях, готова была поддержать переполошившегося Ханссона, выражая сомнение относительно действий советского правительства, и посчитала, что возникает крайне тревожная обстановка. Премьер-министр также сказал, что Франция и Англия усилили давление и настаивают, чтобы Швеция изменила свою позицию в вопросе о транзите 63. Ассарссон получил в свою очередь указание предупредить советское правительство, что правительство Финляндии может, принимая во внимание настроения в стране, отказаться от подписания мирного договора. Финляндию поддерживало в этом общественное мнение скандинавских стран. Следует учитывать и позицию западных держав 64. 11 марта Молотов отклонил это предупреждение, ссылаясь на то, что Советский Союз настаивает на возвращении к границам, установленным Ништадским миром. Требования же, касающиеся Салла и Куусамо, вызваны необходимостью обеспечить безопасность Мурманской железной дороги. Он вновь заверил, что советское правительство намерено охранять дружеские отношения со Швецией и поддерживать ее в вопросе об Аландских островах 65.

Для Швеции советские требования, связанные с железнодорожными коммуникациями в направлении Салла, Куусамо и, прежде всего Кемиярви, были весьма неприятны по той причине, что их можно было рассматривать как стратегическую угрозу Северной Швеции 66. Тем не менее ужесточение требований не повлияло на шведскую политику. Цель ее оставалась прежней – склонить Финляндию к миру, даже на тяжелых условиях. В ответ на запрос, сделанный Таннером, шведское правительство 11 марта еще раз заявило об отказе западным державам в осуществлении транзита войск 67.

Немецкое правительство, проявляя осторожность, держалось в стороне от конфликта между Финляндией и Советским Союзом. В Финляндии питали надежду, что Германия выступит посредником на переговорах и повлияет на смягчение условий мира. Верили в то, что его заключение отвечает интересам Берлина, который, в свою очередь, имеет влияние на Москву. Вечером 2 марта депутат парламента коалиционер А. Хакцель, в прошлом министр иностранных дел, а еще ранее посланник в Москве, встречался с посланником Блюхером. Согласно его сведениям, это произошло по инициативе Паасикиви. Выступая как частное лицо, Хакцель доверительно сказал своему собеседнику о ведущихся переговорах между Финляндией и Советским Союзом, которые близки к завершению. Финляндии, однако, крайне тяжело отдавать Выборг и территорию северной части Приладожья. Он спросил, не может ли Германия использовать свое влияние в Москве, чтобы советское правительство отказалось от требования о передаче СССР этих территорий 68.

Так германское правительство впервые получило от финнов сведения о ведущихся переговорах. Не ранее 5 марта Молотов сказал послу Шуленбургу, что вскоре должны начаться мирные переговоры с правительством Хельсинки и объявил мирные условия Советского Союза, которые назвал "минимальными" 69. Блюхер со своей стороны еще раньше побуждал Берлин обдумать возможность вмешательства в переговоры, указывая на экономическое значение для Германии Выборга и Кякисалми. В германском МИДе эта идея, как видно, привлекла внимание. В подготовленной для доклада Риббентропу памятной записке предлагалось, чтобы Шуленбург заявил в Москве, что Германия приветствовала бы мирные переговоры, и сообщил советскому правительству о подготовке Англией и Францией войск для отправки в Финляндию70. Однако Риббентроп решил не спешить 71. Позднее Шуленбург получил указание заявить в Москве, что Германия рассматривает заключенный ею договор с Советским Союзом как основу для того, чтобы находиться на стороне СССР в конфликте между Финляндией и Россией, и что по этой причине она уклоняется от предлагаемого ей посредничества. Тем более она не видит какого-либо желания со стороны советского правительства к такому посредничеству. Получив 11 марта такое заявление, Молотов констатировал, что в сообщении посла точно отражена суть дела 72.

Безрезультатно закончились другие неофициальные попытки Финляндии получить дипломатическую поддержку Германии. Шведский разведчик С. Хедин, известный своими связями в нацистской верхушке, 4 марта посетил Гитлера и вел с ним разговор о возможности мирного посредничества Германии в войне между Финляндией и СССР. Гитлер категорически отказался от этой идеи. Финляндия де неприязненно отнеслась к Германии и к ее закулисным переговорам со Сталиным. Подчеркнув, что Сталин не хотел войны, фюрер сказал: "Его требования являлись естественными и умеренными. Вопрос стоит о территории, которая прежде принадлежала русским. Он просит лишь небольшую часть этой территории". Судьба Финляндии теперь определена, продолжал он, и в этом она может винить только себя 73. Известие о содержании этой беседы было получено в Хельсинки три дня спустя 74. Несколько позже в Берлине появился экс-президент П. Свинхувуд. Поездка носила частный характер, но была предпринята с согласия Рюти. Никто из германских руководящих лиц не принял Свинхувуда. Ему предоставили возможность переговорить только с госсекретарем Вайцзеккером. Разочарованный и униженный старый друг Германии отправился в Рим 75.

Германское руководство стремилось и дальше уклоняться в финляндских делах от всего, что могло бы вызвать раздражение или подозрение в Москве. Поэтому ни о каких посреднических действиях вопрос реально не стоял. Германия вела смертельную борьбу с Англией и Францией и заботилась в это время прежде всего о дружественных отношениях с Советским Союзом 76. Финны получали из Берлина лишь советы заключить мир. Иногда в этих дружественных советах говорилось, что позднее Финляндия сможет получить утраченное обратно 77. Такого рода утешения были, видимо, рассчитаны на то, чтобы связать будущее Финляндии с интересами Германии 78.

Соединенные Штаты были готовы оказать Финляндии дипломатическую поддержку. 4 марта Таннер через посланника X. Шоенфельда сделал запрос по этому поводу 79. Тремя днями спустя он вновь попросил Соединенные Штаты побудить советское правительство пойти на умеренные требования 80. Госсекретарь К. Хэлл тем временем уже начал действовать. Получив сведения о том, что финляндская делегация направилась в Москву, он поставил задачу послу США Л. Штейнгардту встретиться как можно быстрее с Молотовым. Ему поручалось сообщить советскому правительству, что у США нет намерения вмешиваться в мирные переговоры между Финляндией и СССР. Вместе с тем, отмечал Хэлл, на американское общественное мнение произвело бы исключительно хорошее впечатление, если бы Советский Союз проявил великодушие по отношению к Финляндии 81.

Для советского руководства в той международной обстановке, естественно, было важно поддерживать хорошие отношения с Соединенными Штатами. Поэтому Молотов принял Штейнгардта с подчеркнутым радушием, поблагодарив президента Рузвельта и правительство США за оказанное внимание к восстановлению мира между Финляндией и Советским Союзом. Он изложил также основные положения мирных условий. Штейнгардт прежде всего подчеркнул, что американское общественное мнение не поддержит "назначенного" СССР правительства Финляндии. Он пытался выяснить, намерена ли или нет Москва осуществлять в этом вопросе диктат. Молотов объяснил, что финны будут свободны сами выбирать свое правительство. Советский Союз не проявляет к этому интереса 82.

Во время мирных переговоров финская делегация в Москве поддерживала контакт с Ассарссоном и Штейнгардтом. Посол США хотел предоставить свою официальную резиденцию в распоряжение финской делегации, но Хэлл посоветовал ему проявить осторожность, так как столь открытая поддержка финнов может вызвать у русских раздражение 83. Через посланника Соединенных Штатов в Стокгольме финны получили информацию, что Рузвельт считает предложенные мирные условия очень суровыми. Президент готов был проявить понимание, если Финляндия не сможет принять их. Тем не менее Штейнгардт рекомендовал финнам заключить мирный договор 84. Позднее премьер-министр Рюти передал через Шоенфельда благодарность правительству Соединенных Штатов за проявленную поддержку во время московских переговоров, чей демарш перед первой встречей делегаций заставил советское правительство отказаться от требования относительно договора о взаимопомощи 85.

Западные державы, и особенно Франция, все еще считали важной отправку экспедиционных сил в Скандинавию. Прежде всего ставилась задача оккупировать железорудный район Лапландии до того, как Балтийское море освободится от льда, что позволит нанести удар немцам в этом направлении. Франция была готова обещать Финляндии щедрую помощь, не считаясь с реальными возможностями. Премьер-министр Даладье предостерегал финнов о вероломстве Советского Союза: проявив готовность пойти на переговоры в условиях угрозы интервенции союзников, СССР позднее разгромит Финляндию. Если же Финляндия сейчас не обратится официально за помощью к западным державам, они не смогут даже в малейшей степени гарантировать возвращение ей после войны утраченных территорий 86. В британском правительстве и военном руководстве весьма противоречиво судили о целесообразности отправки десантных войск. Было неизвестно, как поведут себя Норвегия и Швеция в случае прибытия англо-французских войск. Финляндия задерживала свое обращение к западным союзникам с просьбой о помощи, что было вызвано колебанием самого финского правительства. В итоге вечером 12 марта военный кабинет пришел к заключению, что войска на побережье Норвегии следует высадить 20 марта, поскольку вероятность просьбы Финляндии о помощи очевидна. Правительство Н. Чемберлена, опасаясь неблагоприятной реакции общественного мнения за рубежом и внутри страны, находясь под давлением французского правительства, не решилось идти на риск краха Финляндии, оставленной в одиночестве 87. Рюти пытался использовать обещание западных держав о помощи для улучшения финских позиций на переговорах. Он дал указание из Москвы поставить в известность полпреда Коллонтай, что западные державы настойчиво предлагают свою помощь, но Финляндия пока еще ее не приняла 88. Советская разведка была хорошо осведомлена о военных приготовлениях западных держав. Она располагала сведениями о намерении союзников ввести войска только в Северную Финляндию, недосягаемую для немецких войск в условиях покрытого льдом водного пространства