Чтение онлайн

На что могла бы согласиться Финляндия после возникновения войны? Финские руководящие деятели считали, что основой для ведения новых переговоров с Москвой должны быть обсуждавшиеся осенью вопросы. Финляндия была согласна занять и более уступчивую позицию. На вопрос Рюти, как далеко могла пойти Финляндия, не рискуя своей военной безопасностью, Маннергейм ответил: отдать морскую базу вне континентальной Финляндии, лучше всего острова. Паасикиви предложил передать для размещения морской базы о-ва Юссарё или Ерё и выразил надежду, что советская сторона удовлетворится территорией Ино на Карельском перешейке 34. Тем самым и новое правительство не было готово одобрить все требования, которые Советский Союз выдвигал на осенних переговорах, желая достигнуть компромисса. Никакого решения принято не было. Отказ советского правительства от переговоров с хельсинкским правительством сделал это ненужным.

Шведский посланник в Москве В. Винтер не смог выполнить данное ему поручение. Молотов отказался от встречи с ним. Нетрудно догадаться о действительной причине этого отказа. Советское правительство намеревалось сначала подписать с правительством Куусинена договор, который и был опубликован вечером 3 декабря. На следующий вечер Молотов уже был готов принять шведского посланника. Не проявив интереса к возможному содержанию "новых позитивных предложений" Финляндии, народный комиссар заявил, что его правительство не признает "так называемого правительства Финляндии", члены которого выехали из Хельсинки в неизвестном направлении. Оно признает только "демократическое правительство Финляндии", с которым заключен договор. На этом основании Молотов отверг право Швеции защищать интересы Финляндии в СССР. У Винтера сложилось впечатление, что советское правительство полностью удовлетворено положением, почти не сомневаясь в достижении своих целей в Финляндии, и ни в коем случае не допустит вмешательства третьей стороны 35. В тот же день, 4 декабря советское правительство отказалось принять участие в заседании Совета Лиги наций в Женеве. Это также обосновывалось ссылкой на правительство Куусинена.

Вопрос о создании правительства Куусинена и мотивах, побудивших принять такое решение, продолжает приковывать внимание финских историков. Со своей точки зрения рассматривают его в данной работе российские исследователи, придерживающиеся позиции, что суть вопроса заключалась в неверных расчетах Сталина на то, что финские трудящиеся окажут поддержку правительству Куусинена, под руководством которого в Финляндии будет установлена социалистическая система36. Такое истолкование не чуждо и финским историкам, но они вместе с тем задают вопрос: было ли в действительности советское руководство так плохо информировано, что, оказавшись введенным в заблуждение финскими эмигрантами, поверило в возможность возникновения в Финляндии новой революции, вдохновляемой "народным правительством". Поэтому, размышляя об агрессии под прикрытием оказания помощи революционному правительству, намерения советского руководства надо рассматривать с различных точек зрения – внешней и особенно внутренней.

3 декабря постоянный представитель Финляндии в Лиге наций Холсти передал генеральному секретарю Ю. Авенолю обращение финского правительства, в котором заявлялось, что Советский Союз разорвал договор о ненападении и неожиданно вторгся на территорию Финляндии. В обращении содержалась просьба созвать Совет и Ассамблею Лиги наций, чтобы приостановить агрессию 38. Авеноль довел обращение Финляндии до сведения народного комиссариата иностранных дел Советского Союза и заявил, что по этому поводу в Женеве будут созваны Совет и Ассамблея Лиги наций. 4 декабря Молотов направил от имени советского правительства ответ Авенолю, в котором заявил, что СССР не будет участвовать в проводимых заседаниях, поскольку не находится в состоянии войны с Финляндией, а заключил договор о взаимопомощи с Финляндской демократической республикой, т.е. с "правительством Куусинена" 39.

Финское руководство, по-видимому, не возлагало особых надежд на Лигу наций. Вскоре после раздела Чехословакии премьер-министр Каяндер в речи, посвященной 21-й годовщине независимости Финляндии, сказал следующее: "Лига наций больше не является гарантом мира и безопасности малых народов, как это было прежде при ее основании. Теперь у малых народов отнято право решать вместе с великими державами судьбу государств. Мнения малых народов не спрашивают"40. Лично Холсти говорил своим друзьям в коридорах Лиги наций, что если благодаря его дипломатическому демаршу можно было получить сотню самолетов, то почти безразлично, какое решение приняла бы Лига наций 41.

Ранее, 29 ноября, Авеноль встретился в Париже с послом Соединенных Штатов У. Буллитом, а также вторым финским представителем в Лиге наций X. Холма, которым обещал, что "поскольку Финляндия обратилась к Лиге наций, то на Лиге наций совершенно определенно лежит ответственность собраться по ее просьбе"42. От закулисных действий Буллита, по-видимому, в решающей степени зависело рассмотрение этого вопроса в Лиге наций. Во всяком случае выступление дипломатов Латинской Америки можно считать его личной заслугой. Представитель Аргентины К. Пардо сказал позднее, что Буллита считали у них "доверенным лицом генерального секретаря" 43.

Во всяком случае события развивались как по заранее написанному сценарию. 5 декабря Пардо представил в секретариат Лиги наций протест по поводу того, что Советский Союз попрал принципы международного сотрудничества, и предложил безоговорочно исключить его из Лиги наций. Аналогичные телеграммы прислали правительства Уругвая и Венесуэлы 44. В телеграмме из Уругвая говорилось, что он выйдет из Лиги наций, если Советский Союз останется ее членом. Почти подобным было также заявление Аргентины 45.

Англия и Франция колебались. 7 декабря министр иностранных дел Галифакс писал Р. Батлеру, представителю Великобритании в Лиге наций: "Чем больше думаю об этом деле, тем меньше склоняюсь к мысли об исключении России. Попытайся воспрепятствовать этому. Если попытка все же не удастся, мне кажется, что у тебя не остается другой возможности, как голосовать за это" 46.

Таким образом, "письмо Холсти" обрело жизненную силу. 9 декабря генеральный секретарь Лиги наций направил письмо советскому временному поверенному в Париже Я.З. Сурицу, который тогда был членом различных ее комитетов, где заявлялось, что для прекращения конфликта между Советским Союзом и Финляндией необходимо обсудить этот вопрос на заседании Ассамблеи. Способ принятия санкций против Советского Союза (вопрос ставился именно так) был следующим: если большинство на Ассамблее проголосует за исключение, то на основе статьи 16 устава решение Ассамблеи надо было представить Совету.

Заседание 20-й Ассамблеи Лиги наций началось 11 декабря. После того, как представитель Финляндии Холсти ясно и вполне обоснованно раскрыл существо вопроса, Ассамблея поручила комитету из 13 членов изучить финляндский вопрос. Как сообщило ТАСС из Женевы, четыре страны, представители которых вошли в комитет, являлись воевавшими государствами (Франция, Великобритания, Канада и Индия), а три других – не имели отношений с Советским Союзом (Португалия, Венгрия и Венесуэла). К тому же Польша, правительство которой находилось в изгнании, занимала особую позицию.

Комитет направил правительству Советского Союза телеграмму, в которой предложил приостановить военные действия и начать мирные переговоры при посредничестве Ассамблеи. Участвовавший на заседании представитель Финляндии выразил удовлетворение этим предложением. Советское правительство отвергло его "по причине, которая была изложена народным комиссариатом иностранных дел в телеграмме от 4 декабря", а также заявило, что поскольку Совет Лиги наций и Ассамблея созваны для обсуждения письма Холсти, Советский Союз не будет участвовать в деятельности этих органов 47.

В это время в Ассамблее происходила смена тех членов Совета Лиги наций, полномочия которых истекли в 1939 г., в силу чего в кулуарах Лиги пытались активизировать свое влияние отдельные лица, озабоченные таким положением. В частности, представитель Китая Веллингтон Ку склонялся к тому, чтобы воздержаться от голосования в Совете Лиги наций после того, как вместо него была выдвинута кандидатура уступчивого египтянина. В то же время представитель Ирана заболел. Представители стран Латинской Америки, предложения которых были крайне радикальными, проявляли все большую активность. В кулуарах Лиги высказывались тогда так, что "храбрость наций возрастала прямо пропорционально удаленности их местонахождения от Финляндии" 48.