Чтение онлайн

Я пытаюсь пойти прямо к т. Кузнецову, к заместителю т. Мехлиса, и на меня произвел очень тяжелое впечатление тот порядок, который здесь существует. Захожу в секретариат с двумя работниками, и получилось [так], что их т. Кузнецов принял, а меня секретарь не пустил, т.к. я иду по личному вопросу и не имею с собой личного дела. Я пробовал его уверить, что мне личное дело не нужно, и я сам являюсь этим делом, но он все-таки меня не пустил, наконец, с большими трудностями мне удалось попасть к т. Пронину. Рассказал ему об этом, он говорит, поезжайте работать, а мы разберемся. Прошло довольно продолжительное время, но вижу, что этим делом никто не занимается. Написал в военный совет, а там говорят, что никто ничего не писал и это пустяки, а я сам лично видел это письмо, написанное начальником политуправления.

Правда, после по этому вопросу я написал прямо товарищу Сталину (читает копию документа). После оказалось, что это относится к т. Еремину, моему заместителю, а вовсе не ко мне, но все это ведь дало некоторый отпечаток и в моем личном деле и вообще на мое моральное состояние, и это донесение писал т. Шустин. Вы думаете, что на этом дело кончилось? Нет. Я написал т. Мехлису все очень подробно, но ответа не получил, и сейчас ходили разговоры о том, почему нашего комбрига не продвигают и т.д. Правда, за последнее время, когда я вернулся к себе, узнал о моем назначении комдивом. Это, товарищи, относится не только ко мне, а у нас много находится [товарищей] в таком нехорошем положении, т.е., можно сказать опороченными, а люди хорошие, работать могут, но не уверены, верят им или нет. Все эти ненормальные явления, безусловно, связываются с вопросами воспитания волевого командира..

Отсюда нам надо сделать вывод, надо с этим делом покончить. Если у нас не будет доверия к командиру, будет плохо. Мы должны знать людей, и учить людей, и заботиться о живом человеке. Каждый из нас может иметь недостатки, надо учить, надо на этот вопрос обратить больше внимания и надо заняться укреплением дисциплины. Надо создать крепкий рабочий коллектив. Надо укрепить дружбу с нашим командным составом. У нас и военная мысль не будет развиваться, если мы боимся зайти и побеседовать.

Козлов: По вопросам нашей военной доктрины. Здесь много останавливались, я хочу остановиться только на 3-х вопросах. Первый — в чем должна заключаться наша военная доктрина, которая должна быть изложена в наших военных уставах? Второе — как мы должны относиться к нашему военному уставу, и третье — как нам необходимо создать волевого командира?

По первому вопросу. На основе тех выступлений, которые здесь были, нам необходимо поставить вопрос в смысле подготовки нашей армии и страны в отношении военной идеологии так, что наша армия должна быть воспитана, а также и наше население должно быть воспитано в духе наступательной доктрины. Ни в одном журнале, ни в одной газете не должно быть записано, что мы будем только обороняться и бить противника на своей собственной территории. У нас должно быть записано, что мы будем обороняться только наступлением, и бить противника, и этим самым оборонять свое социалистическое отечество и его границы, но это не значит, что мы не должны заниматься другими вопросами. В отношении обороны я предполагаю, что достаточно сделано, но в наступлении мы проделали не все. Если мы дадим такую установку, то необходимо пересмотреть все мероприятия, и в первую очередь нужно поставить пересмотр всего организма, всей нашей армии.

В штатах стрелковой дивизии существующей, и сейчас создаваемой, преобладают тенденции оборонительного характера, ибо пехота настолько тяжела, что она не в состоянии будет давать те темпы наступления, которые будут необходимы. Я выступал в том отношении, что нужно облегчить пехоту от станковых пулеметов, но с этим не согласились многие товарищи и в своих предложениях для Главного военного совета дали большие нормы для пехоты, и вот мы видим, что боец нагружен до предела. Если мы хотим, чтобы у нас армия могла быть легкой и маневренной, могла выполнять задачи, которые перед ней стоят, надо организационную структуру пересмотреть строго под этим углом зрения. У нас уставов и всяких наставлений больше тысячи, по всем родам войск. Если мы возьмем одну пехоту, то в ней столько уставов и наставлений, что командир не в состоянии уложить их в свой чемодан. Целый ряд ценнейших наставлений до командира не доходит. Командир считает, что уставов слишком много, их не перечитаешь, и на 80% они временные и их можно не читать. Я должен здесь заявить, что Устав у нас хороший и только требует некоторых дополнений и изменений. В этом уставе 90% записано правильно, и даже немцы по принципу организации действовали по нашему Уставу в Голландии и Норвегии, и надо заметить, что именно немцы пользуются нашим Уставом. У нас не привито чувство уважения к Уставу. Тут виноваты мы, а Устав в целом очень хороший. Возьмите планы любого полка, и нигде нет, чтобы было записано, чтобы мобилизовать людей на изучение Устава.

У нас в вопросах партийно-политической работы есть масса ошибок и на фронте мы не успевали, что как только получаешь приказ, уже идут о нем разговоры [389] . Нам же нужно добиться положения, что раз получен приказ, его необходимо выполнять, а нам приходилось самим лично ездить и указывать, как выполнять тот или иной приказ. Мне кажется, что мы должны ездить и проверять выполнение приказа, но не уговаривать, чтобы его выполнить. Необходимо сейчас же изменить формы и методы работы организации, а также и политической работы. Что сейчас нам нужно сделать в смысле обеспечения знаний нашего Устава. Нам нужно сейчас же свести весь опыт Финляндии, а также указания товарища Сталина, взять это в основу, и еще раз тщательно пересмотреть всю уставную библиотеку, отменить частые проекты уставов, как это было в течение последних лет.

Следующий вопрос — это о воспитании волевого командира. В мирных условиях подготовку войск мы сверху расписываем, — сколько учебных дней нужно дать, какой должен быть распорядок дня и т.д., а затем каждый год пишем установки для боевой подготовки войск и забываем о том, что есть Полевой устав, и все же даем новые установки и другой порядок. Правда, может быть некоторые из них и нужны, т.к. нужно все сочетать со сложившимися условиями. Мы в условиях мирной обстановки за командира все делаем сами, а потом спрашиваем, почему тот или другой вопрос не выполнен. А ведь, если я уважаю приказ, и уважаю свое командование, я должен его выполнять.

Мы в системе мирной подготовки приучаем бойца к неиспользованию приказа или его невыполнению. Нужно дать командиру соответствующую установку в том, что вот тебе установка приказа и будь добр выполнять его самостоятельно в тех функциях, которые входят в твою работу. Надо дать возможность нашему командиру работать самостоятельно. Нам нужно поехать и проверить: если приказ не выполняется — на первый раз разъяснить, если не выполняется на второй — дать указания, а если не выполняется [опять] — то уже в третий раз наказать этого командира. Такое же положение мы имеем и в бою.

В тяжелых условиях наши командиры, т.е. в бою, не могут принимать самостоятельного решения. Нам нужно над этим поработать и приучить его, т.е. командира, к самостоятельной работе. Растерянность наших командиров также хорошо знает командарм т. Штерн. Поэтому я считаю, что в этих вопросах мы должны развивать волю командиров как в мирное, так и в военное время.

В военное время мало командиров воспитывается, и в мирное время, и в военное время ему нужно дать возможность проявить волю и инициативу, а у нас очень много опеки. Прежде чем принять решение, отдать приказ, как правило, приходилось всему командному составу докладывать о том, какое решение ты хочешь принять. Такая система была. Нужно эту волю командира воспитывать, чтобы командир имел доверие, тогда будет хорошо. Если командиру не доверяют, тогда будет так: прежде чем отдать приказ, проверить его, но можно это делать в другой форме. Я, предположим, получил от вышестоящего командира задачу, так позвольте мне принять решение и потом вам доложить, а у нас в практике было — до отдачи приказа, сначала доложите. Для того чтобы был у нас волевой командир, необходимо приучить людей, чтобы они отвечали за свои действия, а у нас не только в мирное время, но и в боевой подготовке люди за боевые действия не отвечают. Был такой случай, что полковой командир был снят, а к концу войны он был награжден орденом. Я хочу поставить вопрос так, чтобы командир за свои дела нес ответственность.

Мехлис: Я знаю командиров, которые путались в начале операций, а потом они замечательно справлялись.

Козлов: Я не за схему.

Насчет коллегиальности решений. У нас коллегиальное принятие решений. Сидят командир полка, комиссар полка и еще несколько представителей — сидят пять человек и решают, и все сидят и смотрят командиру полка в рот — что он скажет, и он не знает, как сказать. Необходимо контролировать, но нужно, чтобы в момент, когда командир принимает решение, никого около него не было, никаких представителей, он с комиссаром отвечает за свои решения. Это излишнее представительство вредит делу. Надо с этим покончить. Надо доложить, что командный состав у нас с очень хорошей волей, и есть храбрые командиры, преданные родине. Эти люди в любой обстановке могут не потеряться, но для этого их нужно подготовить [и освободить] от излишней опеки и контроля. Когда командир на месте, он должен быть непререкаемым авторитетом. Нужно освободить его от излишнего контроля и дать возможность ему проявить себя во всех отношениях.

Михальчук: Товарищи, нам нужно направить работу так, чтобы еще больше улучшить и оснастить нашу Красную Армию. Я приведу выдержку из работы т. Энгельса: «Победа той или иной армии зависит от состояния техники, оружия, а также и людей». Здесь на комиссии обсуждали вопросы вооружения и достаточно ясно их осветили. Я хочу сказать, что можно взять хотя бы в пример вопросы о работе по машинам Инженерного управления. У нас есть различные образцы, над которыми люди работают, есть даже образцы по машинам, которые находятся в проработке около 5—6 лет. Мне кажется, что нужно ввести такие методы работы, чтобы дать нашей Красной Армии такую хорошую дорожную машину для перевозки имущества, которое бы действительно отвечала всем предъявляемым ей требованиям. В наше время, в современной обстановке, всякая задержка есть своего рода преступление. Нужно направить все мысли и всю работу для того, чтобы скорей осуществить нужные машины по Инженерному управлению. Все, что нужно для армии, все, что нужно для страны, к этому необходимо направить все усилия, т.к. это коренной вопрос, вопрос нашей экономики страны.