Чтение онлайн

— Юхан и Бёрье, — говорит Свен, — вы начинайте разбираться со всеми этими жертвами и сектами в Сети. А Малин и Зак поговорят с профессором Сёдерквистом, посмотрим, что он скажет. Его можно будет найти сегодня вечером на кафедре.

— Мы займемся этим, — отвечает Юхан. — Я могу посидеть сегодня вечером. Думаю, многое можно узнать, если хорошенько порыться в Сети. Но тогда мы должны бросить дело с кражей произведений искусства.

— Бросайте, — соглашается Карим. — Это важнее.

— Действовать без предубеждений — вот что здесь самое важное, — напоминает Свен.

— Что еще есть?

В голосе Карима вызов, почти насмешка.

— Оконное стекло из его квартиры отправлено на анализ в ГКЛ, — говорит Малин. — Возможно, выяснится происхождение тех отверстий. Как говорит Карин Юханнисон, чтобы получить ответ на этот вопрос, нужно обследовать их края.

— Хорошо. — Карим кивает. — Мы должны заглянуть под каждый камень. Что еще?

Малин сообщает, что им с Заком удалось узнать за день, прибавив под конец, что на обратном пути из социальной службы Юнгсбру звонила по трем телефонам из списка, но ей нигде не ответили.

— Мы должны поговорить и с его сестрой, которую сейчас зовут Ребекка Стенлунд.

— Поезжайте завтра в Йончёпинг и попробуйте с ней встретиться.

— Только не ждите слишком многого, — предупреждает Свен. — При таком дьявольски неудачном старте, как у нее, кто знает, что могло случиться с ней в жизни.

— Жми же, черт возьми!

Юхан Якобссон стоит над ней и поправляет штангу.

Семьдесят кило — столько же весит она сама.

Спина намертво прижата к скамье, штанга опускается все ниже, ниже, и Малин кажется, что сейчас она будет раздавлена тяжелым снарядом. Пот льет с нее ручьем.

— Жми же, неженка.

Она сама просила его называть ее неженкой, иначе он ни за что не сказал бы так. Малин замечала, что поначалу ему это давалось с трудом, а теперь звучит вполне естественно.

…три раза, четыре, пять, жим, и так шестой, седьмой, восьмой…

Сила, которая еще несколько секунд назад, казалось, переполняла ее, иссякла.

Круглая арматура под потолком прямо над ней взрывается, комната становится белой, и мускулы тоже белыми, мягкими. Слышится голос Юхана:

— Жми!

И Малин жмет. Но как она ни старается, штанга ползет вниз, к шее.

И вот давление ослабевает, вес, прижимавший ее к полу, исчезает, голубые тканые обои снова проявляются на стенах, а потом и потолок становится желтым. Она различает тренажеры, которыми уставлен спортзал — подвальное помещение без окон. В воздухе чувствуется запах пота.

Малин встает. В зале никого нет, кроме них двоих. Большинство полицейских предпочитают тренироваться в городе, считая, что там тренажеры лучше.

— Восьмой оказался не под силу, — усмехается Юхан.

— Не надо было помогать мне, — отвечает Малин, — я бы сама справилась.

— Еще немножко — и у тебя бы лопнула гортань.

— Твой черед.

— Хватит на сегодня. — Юхан срывает с себя потную, застиранную голубую майку с надписью «Адидас». — Дети.

— Дети виноваты?

— Малин, это ведь всего лишь тренировка, — смеется Юхан, выходя из зала. — Не более.

Оставшись одна, Малин становится на беговую дорожку. Выставляет почти максимальную скорость. Бежит, бежит — и в глазах снова белым-бело, мир исчезает.

Теплые струи стекают вдоль тела.

Закрывает глаза — вокруг все чернеет.

Несколько часов назад она говорила с Туве.

— Ты достанешь что-нибудь из морозилки? Или вот, еще осталось немного карри с выходных. Папа не доел.

— Все будет в порядке, мама. Я что-нибудь приготовлю.

— Ты будешь дома, когда я вернусь?

— Может быть, пойду к Лизе зубрить. В четверг контрольная по географии.

«Зубри, — думает Малин. — С каких пор ты этим занимаешься?»

— Я могу потом проверить тебя, если хочешь.

— Нет, не надо.

Шампунь на волосы, мыло на тело и грудь, которой давно никто не касался.

Малин выключает душ, вытирается, бросает полотенце в корзину для грязного белья, потом принимается перебирать одежду в шкафу. Она одевается, застегивает желтые с голубым часы марки «Свотч» — подарок от Туве на Рождество. Они показывают полвосьмого. Зак, должно быть, уже ожидает в машине на парковке. Лучше поторопиться. Профессор, который должен рассказать о ритуалах, вероятно, не будет дожидаться их весь вечер.

Быстрым шагом они минуют фасады, обитые листовым железом и крашенные под розовый мрамор. Хрустящая под подошвами галька тщательно отшлифована, но местами покрыта льдом. Проход между мрачными длинными строениями превратился в туннель, продуваемый всеми ветрами, где холод, как кажется, собрал все свои силы, чтобы обрушиться на их тела. Раскачивающиеся конусы уличных фонарей похожи на языки пламени.

Университет.

Словно город в городе, каменный ящик, брошенный между Валлой, площадкой для гольфа и научным центром Мьердеви.

— Не думал, что мир науки такой мрачный, — говорит Зак.

— Он не мрачный, — отвечает Малин. — Всего лишь тоскливый.

Сама она два года занималась на заочных юридических курсах. Туве под ногами, Янне в джунглях или бог знает на каких минированных дорогах; патрулирование, ночные дежурства, детский сад с ночевкой — все одна, одна с тобой, Туве.

— Так ты говоришь, корпус «Цэ»?

Литера «С» светится на ближайшей двери.

— Прошу прощения, нам нужен корпус «Эф», — поправляет Зак.

— Черт бы подрал этот мороз!

— Который так дурно пахнет.

— И при этом как будто не имеет запаха.

На втором этаже корпуса «F» горит одно-единственное окно — как огромная звезда на неприветливом небе.

— Он сказал, что мы должны набрать код «В-три-два-шесть-семь» на двери. Тогда он нам откроет.

— Сними перчатки, — советует Зак.

Минуту спустя они уже поднимаются в лифте.

— Это полиция? — прозвучал в микрофоне невнятный, исчезающий голос профессора Юханнеса Сёдерквиста.