Чтение онлайн

Шутливый тон Володи как-то сгладил тревожную обстановку, которую усугубляло зашторенное окошко, полумрак, нарушаемый только светом радиоламп.

Володя, управляя рычажками, долго ловил нужную волну. Ребята, сгрудившись возле приемника, ждали. В этот зимний пасмурный день слышимость была плохая.

И вдруг четко послышались русские слова. Все обрадовались. Но оказалось, преждевременно: это был голос немецкой передачи на русском языке - передавали сообщение о налете гитлеровской авиации на Москву.

Володя хотел перевести рычажок на другой диапазон, но сидевший рядом Евгений попридержал его руку:

– Давай послушаем.

Не совсем твердый на ударениях голос диктора извещал:

"Сильные соединения немецкой авиации каждую ночь подвергают уничтожающей бомбардировке Москву - этот важнейший индустриальный центр страны. Заводы и фабрики, расположенные вокруг русской столицы, настолько разрушены, что их вряд ли можно будет восстановить. Кремль и почти все вокзалы в черте города превращены в груды развалин. Особенно сильно пострадали промышленные районы Москвы, вступив в фазу уничтожения..."

– Будет! Враки все это...
– Фруза решительно повернула рычажок. Ей не сразу удалось поймать в хаосе звуков слова русские слова.

– Стой, не крути, - остановил ее Володя и стал настраивать громкость.

Передавали сводку Советского информбюро. Ребята слушали, застыв. Но никаких особых новостей на этот раз в передаче не было. Сообщалось, что во многих районах временно оккупированной немцами советской земли возникли партизанские отряды и они наносят свои удары в тылу врага. И вдруг - в конце сводки:

– "В Белоруссии неподалеку от Витебска, возле станции Оболь, партизанский отряд под командованием товарища К. подорвал вражеский эшелон".

– У нас!
– воскликнул кто-то в темноте.

Передача кончилась. Володя выключил и убрал радиоприемник. Ребята обменивались впечатлениями.

– Кругом действуют партизаны... А мы долго так будем сидеть?
– громко воскликнул Федя Слышенков, коренастый, широкоплечий паренек со светлым чубом.

Володя поспешно шагнул к Феде и приложил ладонь к его губам:

– Тише ты!

– А ты что предлагаешь?
– осторожно спросил Евгений, сузив глаза.

– Ну, об этом не здесь разговор. Давайте пройдем вниз, ко мне в комнату, - прервал его Володя и предупредил: - Только не всем скопом. Выходите поодиночке.
– И предложил Илье: - Проводи сестренку.

Зина с Ильей вышли на улицу. Уже совсем стемнело. Улица была пустынной. И вдруг тишину прорезая окрик:

– Стой!..

Илья, остановившись, взял Зину под руку.

– Прохожие... гуляем, - пробормотал он, когда к ним подскочили два полицая с пистолетами в руках.

– Не видали тут чужаков?

– Не-ет...
– отрицательно замотал головой Илья.

– В соседние избы при вас никто не заходил?

– Нет.

Полицейские, не пряча оружия, свернули в сторону.

– Вот что, Зина, - тревожно зашептал Илья, когда они отошли немного, я вернусь предупрежу ребят. А то накроют их. Придется тебе одной шагать. Побудь пока у бабушки. Видишь, как сегодня здесь неспокойно...

Когда Зина явилась домой, тетя Ира встретила ее в большой тревоге.

– Долго где-то ты пропадаешь, - упрекнула она.
– Галька ждала-ждала и заснула.

Зина растерянно оправдывалась:

– Задержалась я отсиживалась у бабушки. В деревне было тревожно. Полицаи кого-то ловили...

Зина не лгала. Она и в самом деле, добравшись до избы бабушки, некоторое время отсиживалась там и затем, несмотря на уговоры бабушки и дяди Вани, замирая от страха, направилась домой.

Проснулась Галька, обрадованно посмотрела на сестру сонными глазами и напомнила:

– Скоро день моего рождения! Что ты мне подаришь?

– Подарок, - машинально отозвалась Зина.

В то время, когда на деревенской улице рыскали полицейские, в избе Володи Езовитова шел важный разговор.

– Вот что, ребята!..
– обратилась к оставшимся Фруза.
– Вы слышали сейчас сообщение о деятельности наших, витебских, партизан! Разве мы тоже не смогли бы проявить себя в борьбе с врагом? Сколько можно сидеть сложа руки?

– А почему ты думаешь, что мы все сидим сложа руки?
– спросил Евгений.

– Знаю, что ты хочешь сказать. Уже слышала от Володи о листовках, но надо действовать не поодиночке, а коллективно.

– Ты, Фруза, была секретарем нашей комсомольской организации в школе. Говори смелее...
– поддержал ее Володя.

– Я предлагаю организовать подпольную группу для борьбы с оккупантами, - взволнованно сказала Фруза.

В этот момент кто-то настойчиво постучал в наружную дверь. Все замерли. Володя вышел из комнаты и... вернулся с Ильей.

– Что случилось?
– тревожным шепотом спросила Фруза.

– Полицаи на улице, кого-то ловят.

– А как же Зина?

– Я проводил ее почти до бабушки. В случае чего она там и заночует.

– Ты завтра загляни к сестренке, узнай, как добралась, - сказал Володя и погасил на столе лампу, слабо освещавшую комнату.

Теперь сидели в полной темноте, настороженно прислушиваясь, но за окном пока было тихо.

– Вот что, Илья, - первым нарушил тишину Володя, - пока ты провожал Зину, вели мы тут разговор, как нам дальше жить...

– Вернее, как нам бороться с фашистами, - поправила его Фруза, - пока гитлеровцы нас не забрали и не отправили в Германию. Мы решили создать подпольную организацию. Давайте сообща подумаем, кто в нее войдет.

Федя Слышенков, вскочив с места, внес предложение принимать в подпольщики только тех, кто не струсил, не сжег свой комсомольский билет.

– Мы должны верить не билету, а человеку, - возразил Евгений.

– Но ведь речь идет не о железнодорожном билете, а о комсомольском! горячился Володя.

– Володя, чуток зажги огонь, - попросила Фруза.

Володя зажег стоявшую на столе лампу, подвернул фитиль. Жиденькое пламя слабо озарило лица ребят. Федя из потайного кармана ватника достал комсомольский билет. Его примеру последовал Володя.