Чтение онлайн

Галька порывисто села на постели, взяла куклу на руки.

– У тебя теперь новая Ольга...
– улыбаясь, сказала Зина и поцеловала сестренку.

Подарок вызвал у Гальки бурный восторг.

– Моя!..
– радостно взвизгнула она, очевидно не веря еще своим глазам и прижимая Ольгу к груди.

С куклой она не расставалась весь день. Раздевала и снова одевала, укладывала спать, кормила, поднося к губам куклы ложку с воображаемой едой.

– Ешь!
– приказывала Галька.
– Давно я тебя не кормила. Недосуг было. Сами голодные сидели. Тетя Ира и Солнышко нам хлебушка носят. Поняла?.. А сейчас спи. Нечего прохлаждаться! Ведь мы не дома. Вот вернемся в Ленинград, тогда заживем...

Праздновать день рождения сестрам долго не пришлось. Явился комендант поселка и выгнал всех, кто находился в бараке, расчищать от снега дорогу.

День выдался вьюжный. С ночи валил густыми хлопьями снег, засыпав все тропинки и дорогу к поселку. На расчистку собралось человек пятнадцать, главным образом женщины и подростки.

Легко одетая, Зина быстро озябла на студеном ветру. Лопата то и дело вываливалась из коченеющих пальцев. Когда Зина обернулась, чтобы поднять ее, она увидела на дороге быстро шагавшего Володю. И хотя воротник его короткого овчинного тулупчика был высоко поднят, он тоже заметил двоюродную сестру. Подойдя к Зине в увидя на ее глазах слезы, поднял лопату:

– Отдохни пока...
– и сам вместе с другими принялся расчищать дорогу.

Закончив работу, он отдал Зине лопату, при этом успев шепнуть о том, что услышал по радио.

– Бегу в Ушалы, к Фрузе, - сказал он и торопливо зашагал в соседнюю деревню.

Володя был вторым гостем у Фрузы в Ушалах. Накануне, когда уже надвигались сумерки, в калитку Зеньковых чуть слышно постучали.

– Кого это на ночь глядя принесло?
– удивилась мать Фрузы и пошла открывать. Минуту спустя она ввела в избу закутанную по самые брови в темный полушалок женщину в ватнике и подшитых валенках.

Гостья поздоровалась и медленно развязала полушалок.

На Фрузу пытливо глядела румяная от мороза сероглазая девушка с круто изогнутыми темными бровями. Глядела с лукавой усмешкой, словно спрашивая: что, не узнаешь?

Фруза обомлела: перед ней стояла хорошо знакомая ей еще с довоенного времени секретарь райкома комсомола.

– Зови меня просто Наташа...
– улыбаясь, предупредила гостья и спросила: - Отогреться можно у вас?

– Ну что за разговор... как же!..
– заторопилась Фруза, помогая Наташе раздеться, и увела к себе в горницу.
– Задание я выполнила, - рассказывала Фруза Наташе.
– Подходящие ребята есть. Наши школьники. На днях снова собираемся...

– Тебя райком партии утвердил организатором и руководителем подпольной группы. Я за тебя поручилась... Помню, тебе перед войной комсомольский билет вручала... Сохранила его?

Вместо ответа Фруза сняла с колышка праздничное платье и прощупала зашитый в подол комсомольский билет.

– Вот здесь.

Домашние Фрузы уже давно легли спать, а девушки все беседовали. Наташа инструктировала Фрузу, как нужно вести себя на подпольной работе. А утром, незадолго до прихода Володи, секретарь подпольного райкома комсомола ушла.

На следующий день после визита Володи в Ушалы в Оболи на заборах и телеграфных столбах появилось с десяток рукописных листовок с сообщением о разгроме немцев под Москвой и начавшемся наступлении Красной Армии.

Листовки переписали и расклеили Евгений, Илья, Маша Дементьева и Фруза Зенькова.

Подпольная комсомольская организации в Оболи, состоящая пока из восьми человек, начала действовать.

О разгроме немцев под Москвой и успешном наступлении советских войск на Западном, а затем и на Калининском фронтах скоро стало известно не только в Оболи, но и в окрестных деревнях.

Встречаясь у бабушки с дядей Ваней, который, работая на складе, теперь больше, чем кто-либо из ленинградцев, общался с разными людьми, Зина первым делом спешила спросить:

– Ну как наши, что слышно?.. Наступают?

– Судя по всему, произошел крутой перелом в войне...
– отвечал дядя Ваня, вынув кисет и затягиваясь махоркой, и делился своими наблюдениями: Немцы встревожены... Все время в разговоре у них - Москва!.. Москва!.. Говорят, есть секретный приказ Гитлера расстреливать своих отступающих, чтобы задержаться на месте.

– Значит, скоро поедем домой?..
– радовалась Зина.

Но дядя Ваня, задумчиво качая головой, расхолаживал ее:

– Вряд ли скоро... Вгрызаются немцы в нашу землю. Новые укрепления вдоль железной дороги и шоссе строят. Своими глазами видел.

Зина и сама заметила, как усилилось движение поездов. Со стороны Полоцка чаще обычного стали проходить эшелоны с войсками и военной техникой, а в обратном направлении - из Витебска в Прибалтику - следовали санитарные поезда.

– Немцы уже не скрывают своего поражения. Об этом только и разговор в столовой...
– рассказывала дома Солнышко, немного знавшая немецкий язык. Много обмороженных с фронта везут.

Немцы в эти дни лютовали в Оболи все сильнее. Однажды дядя Ваня специально пришел в поселок - предупредить детей:

– На шоссе не заглядывайте, к полотну железной дороги не только близко, но и вообще не подходите. Патрули расстреливают всех на месте. Немцы опасаются красноармейских десантов.

– Слышали?
– строго спрашивала тетя Ира своих сыновей.
– От дома ни шагу. Поняли?

Мальчишки угрюмо молчали. Ленька при этом искоса испуганно поглядывал на двоюродную сестру: "Расскажет или нет?"

Недавно "братья-разбойники" вернулись домой еле живые, в разорванной одежде, а Ленька вдобавок хромал, опираясь на плечо брата.

– Подранили...
– признался он Зине.

– Хотели и меня убить...
– добавил Нестерка.

Сняв одежду со старшего, Зина так и ахнула: кровь обильно текла из простреленной ноги. Хорошо, что пуля только порвала кожу и не застряла, кость не была повреждена.

В Ленинграде в младших классах школы у Зины часто на рукаве белела повязка с красным крестом. А дома она практиковалась делать перевязки на младшей сестренке, благо та охотно ей подчинялась.

Теперь Зина не растерялась. Раздев Леньку, стала промывать ему рану. Она не заметила, как в комнату неслышно вошла "баба-яга". Она имела привычку, не постучав в дверь, заглядывать к соседям. Зина застыла на месте. Увидев полуголого Леньку в крови, немка изумленно вытаращила глаза.

– Это что есть такой?
– спросила она.

– На гвоздь напоролся, - испуганно пролепетала Зина, забинтовывая Леньке ногу старым полотенцем.

"Братья-разбойники", насупившись, молчали. Переводчица неодобрительно покачала головой.