Чтение онлайн

На рассвете партизанская разведка обнаружила в лесу двух девочек. Одна из них - маленькая, в рваной плюшевой, не по росту, жакетке, - сидела, едва слышно всхлипывая; вторая - подросток в черной железнодорожной шинельке лежала без сознания рядом.

– Жива... еще дышит, - произнес один из разведчиков, склонившись над девочкой.
– Что будем делать-то, ребята?

– Придется взять...
– вздохнув, ответил другой.
– Теперь все бегут в наш партизанский край.

... Зина очнулась в большой сумрачной избе-пятистенке, заставленной топчанами, на которых лежали и стонали люди. Пахло карболкой и еще чем-то острым, неприятным.

– Где я?..
– спросила она, едва слышно шевеля губами.

Над ней склонилась какая-то женщина. Лицо женщины было словно окутано туманом, но Зина узнала ее - это была мать погибших подпольщиц Антонина Андреевна Лузгина.

И снова Зина впала в забытье.

Помимо тяжелого отравления у нее оказалось и двустороннее воспаление легких.

Поправлялась она медленно, но вот наконец наступил день, когда лечивший партизан пожилой врач ослушал Зину и сказал, тряхнув короткой русой бородкой:

– Ну, девчурка, вернулась ты с того света. А ведь надежды спасти тебя почти не было. Скоро выпишем. Сиделка-то у тебя надежная была.
– И он погладил по голове стоявшую рядом Гальку.
– Ни днем ни ночью не отходила.

Галька сияла от удовольствия: ее хвалил сам врач, разрешивший ей жить при госпитале, где она уже полностью освоилась.

Новая жизнь в непривычной обстановке Гальке очень нравилась.

Держась за плечо сестренки, ослабшая от болезни Зина шла по широкой деревенской улице, запорошенной легким снежком, и с любопытством озиралась по сторонам. По улице бродили куры, в проулке сохло на веревке белье, у тына похрюкивал поросенок. Вокруг царили обманчивые мир и покой.

– Вот мы и пришли, - сказала Галя, указывая на небольшую избушку под черной от ветхости соломенной кровлей.

Хозяйка избушки - небольшого роста, сгорбленная, суетливая Аграфена Кузьминична - встретила сестер приветливо. Видя, что Зина стесняется, успокоила:

– Живи, родимая, живи!.. В тесноте, да не в обиде... Третья теперь ты у меня будешь. Квартируют тут еще две жилички.

И сразу же словоохотливо пустилась в разговор, расспрашивая, как сестры попали в партизанскую деревню.

– Ну, я пошла...
– серьезным тоном, как взрослая, сказала Галя, обрывая рассказ Зины об их злоключениях.
– Меня ждут в госпитале, ведь я там работаю.
– И, поцеловав сестру, побежала в госпиталь.

Хозяйка едва успела положить на деревянные козлы в углу доски и постлать какую-то ветошь, как Галька прискакала обратно.

– В госпиталь снова раненых привезли. Бинтов не хватает. Будем резать из парашюта шелковые, - деловито сообщила она и встала на цыпочки, вытягиваясь, чтобы казаться взрослой, но тут же запрыгала, завертелась по избе и, завидя кошку, бросилась к ней: - Кошка-то здесь тоже партизанская, и вздохнула, - а вот Ушастика жаль! Остался, бедняжка, у немцев. Наверное, скучает.

Через несколько дней в избе появились отсутствовавшие квартирантки разведчицы партизанской бригады. Они были в разбитых лаптях и драных онучах - видно, шли издалека. Обе сразу плюхнулись на свои койки, жалуясь, что устали до чертиков.

– Новенькая у нас теперь живет...
– пояснила Аграфена Кузьминична, заметив, что разведчицы вопросительно поглядывают на Зину.

– Откуда, из какой деревни?
– почему-то строго стала расспрашивать Зину рослая, стройная партизанка с тяжелой рыжеватой косой, закрученной сзади в тугой пучок. На ее лице обращали невольное внимание большие черные, с каким-то лихорадочным блеском, глаза.

Узнав, что Зина из госпиталя, а до госпиталя была в подпольной организации, Ксения - так звали эту девушку - смягчила свой резковатый тон. Другая - Настя, белокурая, с короткой стрижкой, простенькая на вид, - сразу расположила Зину к откровенности.

– Бабушка у меня в Оболи осталась, два брата - еще совсем мальчики, маленькая двоюродная сестренка. Болит у меня душа за них, - поделилась с ней своими переживаниями Зина.
– Как вы думаете, разрешат побывать у них?

– Просись, чтобы тебя в разведгруппу определили, - посоветовала Настя.
– У разведчиков большие возможности.

– А зачислят меня?
– загорелась Зина.

– Вряд ли...
– критически осмотрела ее Ксения.
– Жизненного опыта не имеешь.

Зина томилась ожиданием, что вот-вот ее вызовут к партизанскому начальству и, может быть, дадут нагоняй, что самовольно совершила диверсию.

– Что обо мне командиры говорили, пока я болела?
– допытывалась она у сестренки.

– Хвалили!.. Боялись, что ты умрешь...

Наконец Зина осмелилась и сама направилась к избе с белыми наличниками, в которой - она уже узнала - помещался штаб партизанского отряда. Остановилась у крыльца, где на фанерном стенде висела листовка. Стала читать:

"Партизан!

Ты видишь, на фронт тянутся немецкие эшелоны с солдатами, боеприпасами, военной техникой. Взрывай железнодорожное полотно, мосты, пускай под откос составы! Этим ты облегчишь наступление Красной Армии.

Видишь телефонный кабель - рви его! Этим ты внесешь замешательство в стан врага. Ты слышишь, по твоей земле шагают солдаты и офицеры Гитлера. Уничтожай их, как бешеных собак..."

– Проходи смелее! Чего стесняешься?
– ободрил ее старик партизан с охотничьим ружьем за плечами, охранявший вход в штабную избу.
– Ты что, новенькая у нас? Что-то я тебя раньше не видел.

– Новенькая... Недавно убежала от немцев.

Набравшись смелости, Зина шагнула через порог.

В большой горнице за непокрытым столом сидели несколько человек, все в полувоенной форме - гимнастерках с ремнями. В горнице было очень накурено, сизоватый дым клубами висел под закопченным потолком.

Партизаны за столом с любопытством разглядывали ленинградскую школьницу. Они уже знали о ее диверсии в офицерской столовой.

Среди них Зина заметила Михаила Ивановича, когда-то приходившего к дяде Ване в Зую.

– Вовремя ты ушла из Оболи, - заметил Михаил Иванович.
– Иначе тебя могли расстрелять.
– Он достал полосатый кисет, свернул цигарку, кресалом выбил искру, закурил и обратился к худощавому: - Куда мы ее пристроим, командир?

– Чем бы ты у нас в отряде хотела заниматься? Может быть, в госпиталь? Пойдешь?
– спросил ее командир.

– Разведчицей, - быстро ответила Зина.

– Вот как?..
– удивился командир. Он хотел определить эту хрупкую, худенькую девочку на работу полегче.