Чтение онлайн

– Ромашка, ты в Оболи знаешь Нину Азолину?
– спросил однажды Зину командир отряда, вызвав ее в штаб.

– Знаю, товарищ командир! У нее подпольная кличка Василек, - ответила Зина.

Сидевшие за столом переглянулись.

– Очень хорошо, - произнес командир.
– Хочу послать тебя, Ромашка, со срочным заданием к юным мстителям в Оболь. Отнесешь подпольщикам письмо. Как, сумеешь?

– Ваше задание будет выполнено!
– четко произнесла Зина, очень обрадовавшись: наконец-то она пойдет в Оболь!

– Пока можешь быть свободна, а через час заглянешь к нам... Задание весьма срочное, пойдешь сегодня.

Когда Зина ушла, в избе возобновилось прерванное ее приходом совещание.

– Почему ты решил послать именно ее?
– спросил секретарь подпольного райкома партии.

– Да девчонка больно толковая...
– задумчиво отозвался командир.
– И потом немцы и полицейские на подростков все же меньше обращают внимания... Но ей придется идти кружным путем. Прежний путь теперь опасен.

– А что, если не успеет предупредить?..
– озабоченно нахмурился комиссар.

Только что они через связного получили от своего человека сообщение, что Нине Азолиной грозит арест. Ни связной, передававший это сообщение, ни в партизанском штабе еще не знали, что под угрозой ареста находится не одна Азолина, а вся подпольная организация.

Когда ровно через час Зина вернулась в штабную избу, она застала там только командира.

– Так вот, Васильку теперь угрожает опасность. Немцы подозревают, что она помогает партизанам. Нужно предупредить, чтобы она срочно уходила к нам. Как думаешь с ней связаться в Оболи?

– Думаю, мне лучше сначала зайти к Фрузе Зеньковой, - ответила Зина.

Командир задумался. Положение осложнялось тем, что, как он узнал от комиссара отряда, Фруза получила задание подпольного райкома партии на этих днях побывать в Полоцке. Уехала ли она, вернулась ли, благополучно ли прошла поездка - никто в партизанском отряде пока не знал.

– Вероятно, ты не сможешь встретиться с Фрузой, ее может не оказаться дома.

Тогда, несмело переминаясь с ноги на ногу, Зина предложила:

– А может быть, вы мне разрешите зайти в Зую к бабушке? Василек живет рядом, за изгородью. Я могу ее сразу предупредить.

– А если не сможешь передать?

– Тогда я постараюсь встретиться с кем-либо из наших подпольщиков. Они все меня знают, и передам ваше сообщение на словах, а письмо оставлю в нашем старом тайнике.
– И Зина рассказала про существовавший на усадьбе в дупле липы тайник.

– Дельное предложение...
– согласился командир.

Он протянул Зине зашифрованную записку, которую она должна была, заучив на память, передать по назначению. Затем командир с ласковой теплотой посмотрел на Зину и пожал ей руку:

– Ну, желаю удачи! Сейчас пойдешь к комиссару, он подробно объяснит тебе, как пройти в Оболь кружным путем: короткий теперь блокирован немцами. Будь, девочка, осторожна.

Зина смущенно смотрела на него, не решаясь что-то сказать.

– Ты хочешь о чем-то спросить меня?

И Зина осмелилась:

– Разрешите мне на обратном пути забрать моих двоюродных братьев. Они остались одни, без матери...
– Говорила торопливо, горячо, с мольбой глядя на командира: - Бабушка старая-престарая. Ей трудно всех содержать. Если я мальчишек возьму с собой, то бабушке с одной Любочкой будет полегче.

– Ну что ж, выполнишь задание и приводи.

По пути на инструктаж Зина завернула к сестренке в госпиталь, предупредила, что уходит на задание, и, не стерпев, пообещала:

– Обратно, может быть, приду не одна. Приведу с собой Нестерку и Леньку.

– Вот хорошо-то!
– просияла Галька.

Помочь Зине пройти через партизанскую зону вызвались старик партизан и Добрыня. Время уже приближалось к полуночи, когда они миновали два последних дозорных поста.

Небо завесили густые, кучевые облака, предвещавшие дождливую погоду. На обрывистом берегу Западной Двины остановились. Здесь предстояло расстаться с провожатыми.

Добрыня, поцеловав Зину в щеку, шепнул на прощание:

– Возвращайся быстрее. Буду ждать тебя.

Зина осталась одна. В кустах разделась, связала свое белье. Держа узел над головой, осторожно вошла в воду и, тихонько гребя свободной рукой, поплыла. Хорошо плавать она научилась еще в Ленинграде, поэтому довольно легко преодолела реку. Ползком по песчаной отмели пробралась к кустарнику. И, стараясь неосторожным шорохом не выдать себя, оделась.

Она кралась зарослями ольшаника, уходя все дальше от опасного берега реки. И вдруг совсем близко услышала голоса. Очевидно, полицаи. Счастье, что она не нарвалась на них. Зина опустилась на землю и поползла в сторону.

Кончилось мелколесье. Впереди темнело покрытое росой обширное поле. На ощупь Зина определила - рожь, с тяжелыми, набухшими от влаги колосьями. Значит, вышла удачно, - точно, как ее инструктировали накануне.

Теперь никуда не сворачивать, идти прямо.

В мокром ржаном поле ее не было видно. Но позади оставался заметный след, по которому ее могли легко обнаружить даже теперь, в темноте. И все же в густой ржи идти было не так страшно. Она вышла к проезжей дороге. Остановилась, пригляделась, наконец решившись, перебежала ее и замерла, услышав немецкое: "Хальт! Значит, патруль наткнулся на ее след!

Прозвучал выстрел, и тут же длинная автоматная очередь полоснула, казалось, совсем над головой.

"Заметили!.. " - ужаснулась Зина. Стрельба так же внезапно прекратилась. Где, пригнувшись, бегом, где ползком - Зина уходила все дальше и дальше от опасного места. Поле кончилось. Спасительный, как ей казалось, кустарник вырос перед глазами. Продираясь сквозь цепкий можжевельник, она то и дело проваливалась в густую, липкую жижу... "Болото, - вспоминала она слова инструктировавшего ее комиссара, - гиблая трясина! Не входить, пробираться стороной!" Но теперь предостережение утратило свой смысл. Только болото могло спасти от преследования.

Она уже с трудом вытаскивала отяжелевшие ноги из торфянистой гущи и, хватаясь за ветки кустарника, выбиралась на кочки.

Совершенно неожиданно - так, что замерло сердце, - загрохотало небо и раскололось пополам, огненная стрела прорезала черные облака. И в свете молнии Зина совсем рядом увидела заросли ельника. Значит, она шла по краю болота. За ельником начинался высокий хвойный лес. Вокруг, как орудийная стрельба, гремели раскаты грома, и огненно-красные молнии разрезали небо в черных провалах.