Зинаида Гиппиус. Муза Д. С. Мережковского
Шрифт:
Забегая вперед, можно сказать лишь одно: это был один из тех немногочисленных браков, который так и не превратился в несчастье для кого-либо из супругов. Разрушить это единство было не под силу никому, даже если и случались у мужа и жены какие-то увлечения на стороне.
В рассказе «Простая жизнь» Зинаида Николаевна попыталась описать молодоженов – себя и Дмитрия Сергеевича – глазами горничной. Картина получалась идиллическая.
Разумеется, между двумя литераторами могло возникнуть соперничество. Чтобы этого не случилось, супруги изобрели уговор: Дмитрий Сергеевич пишет только стихи, Зинаида Николаевна – только прозу. Правда, долго они этого уговора не выдержали. Дмитрия потянуло к прозе – серьезным историческим романам. А Зинаида Николаевна была в стихах не менее, а возможно, и более талантливой, нежели в прозе.
Молодая чета Мережковских появляется в литературных кругах столицы. Это руководители и издатели журналов «Северный вестник», «Живописное обозрение», члены литературных кружков и салонов.
Через много лет Зинаида Николаевна с большой теплотой вспоминала о поэтах старшего поколения – Алексее Плещееве, Якове Полонском, в дома которых были вхожи супруги Мережковские.
«Молодая такая барыня, точно девочка; платьице короткое и коса светлая за спиной. Барин… тоже молоденький еще, маленький, черноватый; только нос длинный и виден. Курточка синяя надета. Посмотрел на меня – вижу, ничего, веселый барин…
Вставали поздно, напьются кофею – сейчас барин в свою комнату, двери кругом запрет и начнет наискось, от угла до угла, бегать, бегает, а сам громко ворчит и руками размахивает…
Придет барыня, сядет – и сейчас же он ей что-то выпевать начнет; мало понятно, гул один. Кончит – и спрашивает барыню: – Ну как, хорошо ли?
Та скажет: „хорошо“, а иной раз: „нет, говорит, мне это не нравится, вот тут-то и тут-то плохо“.
Барин сейчас же книжечку об пол, сам на диван ничком и кричит: – Что же теперь?! Ну, что делать? Нет, вижу, ничего я не могу, ничего!
Потом уладится как-нибудь, барыня в гостиную уйдет, а он опять бегает и ворчит про себя… А так они веселые были, бегают по комнатам, ловят друг друга, смеются – точно дети».
Номер журнала «Северный вестник».
Впрочем, их стихи юная Гиппиус всегда судит без малейшего снисхождения: Плещеева, заведовавшего стихотворным отделом «Северного вестника», она считает «детским» поэтом. И действительно, ведь его помнят главным образом по строкам:
Травка зеленеет,Солнышко блестит,Ласточка с весноюВ сени к нам летит.Молодая поэтесса с удивлением обнаружила, что между литературными кружками пролегают невидимые границы. Есть «либералы», которые не бывают в гостях у «не либералов». Так, никогда не видятся друг с другом свободолюбивый Плещеев и Полонский, который занимает должность цензора.
На пятницах Полонского бывала и семья Достоевского, и знаменитый музыкант Антон Рубинштейн. Один раз Зинаида Николаевна обратила внимание на «странноватого человека» с большими «прозрачно-восковыми» ушами. Это был всесильный, зловещий обер-прокурор Синода Константин Победоносцев – тот самый, который, по выражению Александра Блока «простер совиные крыла» над Россией.
Ей симпатичны люди, которые умеют создать вокруг себя «литературное общество». Таков был поэт Петр Вейнберг, который знал и ценил «старую» литературу, но интересовался и новейшими течениями в искусстве. Он пригласил юную Гиппиус на традиционный вечер Литературного фонда – это честь, которой удостаивались лишь маститые литераторы.
В 1890 году Зина заболела тифом. Страх потерять ее чуть не свел с ума Дмитрия Сергеевича. Он буквально не отходил от ее постели. Это еще сильнее сблизило их. Именно в первые годы совместной жизни они создали себя и друг друга. Но видели мир они всегда по-разному, никогда не повторяя друг друга. Похожими они никогда не были.
Многие говорили о том, что в этом супружеском союзе именно Зинаида Николаевна воплощала мужское начало. Она была решительной, энергичной, более бескомпромиссной и резкой. Эмоциональный, нервный Дмитрий Сергеевич казался рядом с нею более женственным.
Но это не был один из тех браков, где супруг находится под пятой у жены. Нет, очень многие решения касательно их жизни принимал именно Дмитрий Сергеевич, а Зинаида Николаевна только соглашалась с ним. Но бывало и наоборот. Одним словом, у них сложилось содружество двух равных.
Зинаида Гиппиус. 1897 г.
Поэтесса
Зинаида Николаевна уже в первые годы супружеской жизни оказывается весьма плодовитым автором. Возможно, не последняя из причин заключалась в том, что женщины всегда практичнее мужчин, а литературный заработок был немаловажным источником пополнения семейного бюджета.
Через несколько лет исчезнет юная провинциальная девушка с рыжей косой. Появится петербургская писательница, печальная, загадочная и язвительная. «Декадентка!» – так называют ее в глаза и за глаза. Позже Зинаида Николаевна отрицала влияние декаданса на свое творчество. Она говорила, что ее интересовала главным образом «проблема индивидуализма». Однако от декадентского ореола никуда убежать было невозможно. А слово это было весьма модным, хотя и обладало, безусловно, отрицательными оттенками.
Героями рассказов Зинаиды Гиппиус были современники – горожане и дачники, студенты, духовенство, простонародье. Она писала о любви и смерти, о пошлости и трагедиях. У большинства рассказов были печальные финалы. В отличие от своего супруга, она не пыталась заглянуть в души людей разных стран и эпох, хорошо понимая, что для этого у нее недостает эрудиции.
«Стихи мои в первый раз появились в печати в ноябре 1888 г. в „Северном вестнике“, за подписью З. Г. Первый мой рассказ „Простая жизнь“ (заглавие изменено М. М. Стасюлевичем на „Злосчастная“) был напечатан в 1890, кажется, году в „Вестнике Европы“. Я писала романы, заглавий которых даже не помню, и печаталась во всех, приблизительно, журналах, тогда существовавших, больших и маленьких».
Тон ее стихотворений, в которых, разумеется, на первых порах еще слышны отзвуки Надсона, уныл и печален. Трудно представить, что это писала счастливая двадцатилетняя девочка:
Покоя жду… Душа моя устала…Зовет к себе меня природа-мать…И так легко, и тяжесть жизни спала…О, милый друг, отрадно умирать!На рассказы и повести Гиппиус появляются первые критические отзывы. К примеру, критик Аким Волынский достаточно снисходительно оценивает труды молодого автора: «Г-жа Гиппиус пишет очень просто, не прибегая к пошлым риторическим оборотам и ни к каким затасканным беллетристическим манипуляциям. Это хороший симптом, но… но есть простота и простота. Сквозь простоту „Злосчастной“ проглядывают черты неопытности и художественной недозрелости».
Декаданс (от франц. decadence – упадок) – общее обозначение нереалистических направлений в русском и европейском искусстве конца XIX – начала XX в. (декадентские настроения, декадентская идеология). Сам термин возник во Франции в 80-х годах XIX века, одновременно с понятием «конец века». С этим понятием в большой мере связаны идеология, этика и эстетика Д., а также основные мотивы творчества художников-декадентов конца XIX – начала ХХ в.: утрата надежд, идеалов, ощущение безнадежности и бессмысленности существования. Черты Д.: введение в литературу (прежде всего поэзию) тем небытия, смерти, „ухода“; культ хрупкой, болезненной, угасающей красоты; проповедь неограниченной свободы личности и „искусства для искусства“; пренебрежение общественной моралью, крайний индивидуализм; отчуждение (отстранение) от реальной жизни и „уход в себя“. Д. не является отдельным художественным направлением; он получил свое воплощение в различных направлениях (например, в символизме)».
Зинаида Гиппиус и Аким Волынский. 1890-е гг.
Аким Волынский был одним из первых рецензентов, отнесшихся к юному дарованию с симпатией. Через несколько лет свой первый сборник рассказов «Новые люди» 1896 года Гиппиус посвящает именно ему. Уже в самом названии есть заявление о некоей новизне высказывания. Однако многие критики как раз-таки новизну тем и незаурядность авторской индивидуальности Гиппиус отрицают.
Вот маститый литератор Н. К. Михайловский пишет о книге «Новые люди»: «Пишет она второго сорта безобидные рассказы, которые беспрепятственно печатаются в разных журналах, не вызывая больших восторгов, но не вызывая и каких-нибудь яростных нападений. Так себе, в числе прочих».