Чтение онлайн

Сильное желание Язида доказать свою ценность, смелость, техничность и способность удерживать мяч, выгадать время у прессингующего соперника – все это, возможно, и интересные аргументы. Однако Фернандес, опасаясь того, что Зидан «выгорит физически и психологически», не ставит его на матчи. Ни на стадионе «Кубертен», где у него, вероятно, было бы больше уверенности, ни на других полях.

Пять месяцев спустя после дебюта в первом дивизионе Язида не отправляют в Нант. В этом сезоне он не увидит стадиона «Божуар». В том октябре он, наоборот, вернется к своим, в Буш-дю-Рон. Он не выходит на марсельский стадион «Велодром», где «Канн» одерживает заслуженную победу, несмотря на гол… Франческоли, однако едет в город Мартиг с национальной сборной.

Юниоры Франции противостоят своим английским сверстникам. На трибунах Жан Варро сидит вместе с Ги Лякомбом. Язид играет во втором тайме. Он выходит на замену юноши, знакомого ему еще с детской команды. Известность последнего уже перевалила за пределы Бордо, где он успешно тренировался в команде «жирондинцев» [9] , знаковом французском клубе десятилетия. Этот игрок, Кристоф Дюгарри, поразительный нападающий. Мсье Варро предполагает, что его игра прекрасно дополнила бы мастерство Язида, и он напрямую спрашивает, почему этих двоих не ставят играть вместе. Ответ главного тренера национальной сборной его тревожит: «Они друг друга не дополняют».

– Ну вот что мне делать, когда люди вашей профессии говорят такие вещи?!

Ги Лякомб решает рассмеяться в ответ на столь эмоциональный выпад:

– Мсье Варро, да вы просто бесценны!

Бесценен, пожалуй. Скорее даже тот, кому недоплачивают. Но излечить это невозможно. Первооткрыватель продолжает искать счастье в футбольных зарослях. Он прощается с Лякомбом и отправляется в «немыслимые углы» на поиски новых талантов. Однако он продолжает следить и за вторым составом клуба, где Язид становится одним из бесспорных основных игроков. Главная цель, стоящая перед резервной командой, скатившейся из Национального чемпионата в любительский дивизион Франции, – как можно скорее подняться на более высокий уровень.

Ги Лякомб более чем счастлив, видя успехи Язида. Игрок получает такое же, как у Жано, качественное прозвище: «Работяга». Возвращению наверх ничто не мешает; наступила просто небольшая отсрочка, дело нескольких месяцев для столь трудолюбивого и одаренного футболиста. По словам Лякомба, он представляет собой такой тип игрока, которого «сформировать нельзя», ему можно только смиренно внушать принципы игры и правила поведения.

Риск с таким спортсменом состоит скорее… в деформации. Риск, исключенный и при Рампийоне, и при Лякомбе, которого он сменил в начале сезона, в июне, на руководящем посту учебного центра. Язиду-артисту повезло, он продолжает избегать общения с теми горлопанами, что одержимо клеймили «чемпионщика» Жана Варро; по их мнению, «здесь драть глотку бессмысленно. Ну подумаешь, какой-то мальчик, да все равно, кто он!» Или все равно, что он.

Мсье Варро ссылается на другого Жана – великого человека, Жана Снелля [10] . Он разделяет с ним любовь к большому футболу, благородному эстетическому искусству, где коллективная дисциплина строится на взаимном уважении. Два друга проводят вместе целый месяц в Женеве, где Снелля тренирует один из лучших клубов страны – «Серветт». «Он никогда не повышал голос ни на одного из игроков, но и игроки отвечали ему тем же; для него они всегда выкладывались на 150 %, даже если они были готовы только на 30 или 40 % своих возможностей». Они вместе ездят в командировки. В одной из таких поездок они оказались на скамейке запасных команды с севера Франции, рядом расположился другой французский тренер. Но они вынуждены были подняться и уйти прямо во время матча, поскольку «…он так орал. Он обращается с людьми как с идиотами!».

Ничего подобного не происходит при строгом надзоре Ги Лякомба, хотя он умел быть непреклонным. Результаты не заставили себя долго ждать. Резервная команда «Канна» прочно удерживает ведущее положение в любительском чемпионате, средний уровень которого намного ниже. Победы следуют одна за другой. Язид направляет игру, нападающие забивают с его передач. Порой случаются самые настоящие разгромы. На «Кубертене» матч с «Безье» заканчивается с необыкновенным счетом 7:0; «Пон-Сент-Эспри» побежден – 9:0! Такие условия идеально подходят для того, чтобы привыкнуть к игре с профессионалами – теми, кто приходит усилить резервную команду, так как не все оказываются в числе заявленных на матчи высшего дивизиона. Сделать передачу на игрока элиты – это уже кое-что само по себе!

Зидан любит отдавать мяч, предлагать возможность забить, о чем Фабрис Монакино знает очень хорошо. С ним он ведет себя как настоящий центральный полузащитник, дает четкие указания, щедро раздавая советы и находя слова утешения, если этого требует ситуация. «Отбеги в сторону, я передам мяч вон туда», «подожди, передохни немного», «он должен был заставить тебя сыграть…» 30 октября 1989 года они оба представляли футбольную секцию Спортивной ассоциации «Канн» на церемонии, организованной во Дворце фестивалей. Город чествовал своих чемпионов. Там они присутствуют уже как игроки юниорской сборной.

На поле Зидан пожинает первые плоды собственного альтруизма. Ему нравится создавать голевые ситуации для других. Он мог бы подняться чуть выше по схеме, реализовать себя на позиции ближе к воротам, играть на важной позиции центрального нападающего. Но кажется, что он чувствует себя очень хорошо в качестве раздающего, особенно ему удается подбор мяча. Удовлетворительна и его игра головой. Больше никакие изъяны не мешают включить его в команду более высокого уровня.

Имя Зидан уже известно многим и наконец-то возбуждает интерес. Который выражается в том числе и критикой, часто несправедливой. Во время одного из матчей три принципиально возможных эпизода вызывают несогласное и недовольное отношение зрителя: когда вратарь пропускает, казалось бы, легко берущийся мяч, когда нападающий не забивает подготовленный, «преподнесенный на тарелочке» мяч и когда блестящий техничный игрок обращается с мячом беспечно и, кажется, непродуктивно. Именно в таком поведении иногда обвиняют Язида. Во время встречи с резервной командой один из руководителей отпускает в его адрес ошеломительную критику:

– Он играет в устаревший футбол!

Со стороны этого бывшего игрока, который может похвастаться карьерой, сдобренной многочисленными неточными ударами, да к тому же в эпоху, когда он еще был не так заметен, суждение это могло бы иметь лишь ограниченную ценность. Но он обладает влиянием. Элегантная «десятка» команды раздражает приверженцев жесткой игры, заставляет ревновать к своей легкости и сбивает с толку знатоков очевидного; ведь они останавливают взгляд только на мяче в воротах, результативном пасе, сделанном четко и выразительно, но не способны на более детальный анализ игры, они не в состоянии смотреть на игру шире.

Критика особенно жестока и несправедлива по отношению к этому мальчику. Он не из тех, кто жалеет усилий, если они направлены на достижение легкости контроля мяча. Он играет в вечный футбол, значимый. Он не то что неустаревший, он авангардный – по крайней мере, до тех пор, пока хоть какое-то количество игроков достигнет подобного мастерства. Это видение-то игры и предвосхищение удара устарели? Это ловкость-то и умение управлять мячом устарели? Высказанная неизвестным зрителем, такая критика неприятна, но незлобива. Однако она становится опасной, если исходит от зрителя, занимающего руководящий пост и считающего, что он может вмешиваться в тренировочный процесс; ситуация усугубляется больше, когда к такому ошибочному взгляду добавляется глупый фаворитизм. Как и Жан Фернандес, хотя и в меньшей степени, Ги Лякомб также подвергался давлению. Он часто получал советы, непригодные и даже неуместные в определенных ситуациях. Но обидно то, что некоторые влиятельные персоны, когда пришло время предложить профессиональные контракты, предпочли обратиться не к Зидану, а к другим игрокам. Они об этом заявляют прямо либо дают знать.

Неужели Язид где-то ошибся? Нужно ли ему изменить стиль, свою позицию на поле? Жан Варро, разумеется, против этого и дает игроку завуалированную под поощрение команду: «Играй, как в «Септеме»!» Иначе говоря, близко от нападающих, предлагая им решения и возможности забить.

Ги Лякомб не меняет ничего. Язид погружается в работу. Он старается исправить недостатки в игре без мяча, помня сказанную ему фразу о том, что «он должен играть в унисон со всеми». Выразительная фраза. На него такая музыкальная метафора, означающая, что все инструменты подстраиваются друг под друга, исполняя один звук, оказывает особое влияние. Возможно, стиль Яза – это что-то другое, не просто импровизация предложенной партитуры, последовательное выведение нот, соответствующих определенным движениям?