Чтение онлайн

Он пинком распахнул дверь и резко метнулся влево, остальные так же быстро ввалились в комнату. Это и вправду была приемная кого-то из высшего начальства завода: мебель в ней была, сразу видно, не из дешевых, но это только «предбанник» – в комнате имелась еще одна дверь, с какой-то табличкой, на которой золотом была витиевато выписана фамилия, по-видимому хозяина кабинета. Но на это Артем обратил внимание только краем глаза, потому что прямо перед ними возле стола копошился, переворачивая стулья и сбрасывая на пол компьютеры, телефоны и еще какую-то лабуду, тот самый наводивший ужас на весь поселок морф.

– …Ты был прав – это баба, – сказал Старый Крысолову, и тот кивнул, соглашаясь. Действительно, хотя волосы у морфа, как и у большинства из них, вылезли, было видно, что, несомненно, когда-то это была женщина с высокой грудью. Одежда на ней тоже давно оборвалась и слезла, только каким-то чудом болталась на шее донельзя грязная сумочка.

– Так, а как же нам ее привалить? – несколько растерянно спросил Сикока, глядя на разваленную голову морфини.

– Попробуйте стрелять на уровне пояса – негромко сказал Старый. – Если я прав… – Он не договорил, потому что морфиня, обратив наконец на них внимание, поковыляла к ним. Когда она вылезла из-за стола, стало видно, что с одной стороны у нее свисают клочья разорванной плоти и та самая черно-зеленая веревка.

Не сговариваясь, без сигнала, вся команда открыла огонь. Пули рвали серое тело морфини, но она упорно продолжала двигаться. Не доходя до них нескольких шагов, морфиня внезапно остановилась и повернулась к ним боком. Раздался негромкий хлопок, и из внезапно появившегося отверстия, до того прикрытого складкой кожи вылетело что-то черное, покрытое слизью, и мягко шлепнулось на пол, не долетев до них буквально метра. Огонь из четырех стволов разнес это черное в ошметки за секунду. А заодно – и веревку, тянущуюся за ним. И только после этого наконец морфиня рухнула на пол. Всадив по инерции еще несколько очередей в распростертое тело, они все же остановились. В комнате было тяжело дышать из-за сгоревшего пороха и вони из разорванного пулями тела морфа.

– Завалили-таки, кажись, – нарушил молчание Крысолов. – Сикока, бегом к Куску, помоги ему, и… глянь, как он сам. Так что это за дрянь? А, Старый?

– Беременная она была… – как-то нехотя процедил Старый. – Мне надо было еще раньше это сообразить, когда она Куска схватила.

– Постой, ты чего… Беременная? Кто ж это ее? Шутишь или бредишь?

– Да не после, а до того, как она обратилась.

– Как… до того? А чего мы таких ни разу не видели тогда?

– Потому что до сих пор таких не было, – отрезал Старый. – До сих пор у беременной могли быть следующие исходы: смерть беременной до родов. Если на ранних сроках – неоформленная кора не даст развиться полноценному зомби, плод просто погибнет, беременная-зомби воспримет такой плод как кусок мяса у себя в животе и сожрет его, рано или поздно разорвав себе живот через влагалище. Если на совсем поздних сроках – последние десять недель, – плод тоже зомбанется, потом так в животе и останется из-за недостатка питания. У зомбачки беременной, даже если она кого и сожрет, все пойдет на построение собственного тела, мертвый плод она воспринимает просто как другого зомби, который у нее почему-то в животе. Если по какой-то причине плод покидал тело матери – ты сам помнишь Первый роддом в Смоленске (Крысолов согласно кивнул), – такие не сильно опасны просто по причине отсутствия зубов. Могло быть и по-другому – смерть плода до родов. Опять же – на какой неделе: до тридцати – все как всегда.

Мертвый плод, с последующими исходами в виде выкидыша или даже там внутриутробной мумификации. Если позже – можно было попытаться спасти мать, пока внутриутробник не осознал еще, что вокруг него – живое мясо и не отрастил себе зубов, сделать операцию кесарева сечения, со всеми необходимыми мерами предосторожности. Вроде где-то так и делали, был случай… Если же затянули, пропустили, из глухой деревни баба и на пятидесятой где-то неделе затянувшейся беременности – мертвый ребенок решал подзакусить: он всегда начинал с плаценты и того места, где она к матке крепится. Мать, естественно, погибала, зомбачилась, но в любом случае зомби-плод терял неразрывную связь с телом матери. Рано или поздно под действием силы тяжести происходили, так сказать, «роды». Я один раз всего такое видел, еще до нашей встречи, – мерзкое, скажу тебе, зрелище… А такого вот, – он развел руками, – просто не знаю и не слышал о таком. Вот, смотри. – Он показал пальцем на тело морфини. – У нее были близнецы, которые составляли с ней единый организм. Мало того – развивались вместе с ней. Она перестроила свой организм, чтобы они могли вылезать из нее, типа как из сумки кенгуру. Петли пуповины одного из них – вот этого, правого – она использовала как ловчую веревку, она у нее, судя по всему, метров с пять была длиной. Могла петлей захватить, а могла и детеныша выпустить…

– Так вот как она смогла одновременно и переднего, и заднего из Самопаловой команды взять, – задумчиво протянул Крысолов.

Старый кивнул:

– Наверняка, если хорошенько расспросить уцелевшего, окажется, что взяли их в каком-нибудь узком проходе, а рядом дверь была или окно. Она одновременно – может, со вторым близнецом, у которого пуповина была короче, – схавала передних, а заднего скрала петлей пуповины. Может, детеныш ей как-то помогал и координировал действия, может, она даже заранее выпускала его – типа как силок. Самопаловы ребята могли пройти мимо и не сообразить, что это за веревка рядом с ними на полу коридора валяется… Опять же можно только догадываться, но, похоже, все трое составляли единый организм, мыслили разом, отчего и умная такая была.

– Одна голова хорошо, а две лучше?

– А у нее целых три мозга было, прямо Змей Горыныч. И, командир, скажу тебе – нам очень повезло, что Артем своей очередью в подземелье один из этих мозгов, хоть и второстепенных, вышиб, и она сразу поглупела – ненамного, правда, но достаточно для того, чтобы нас к себе подпустить, а тебе – всадить ей пулю в основной мозг. И все равно – она еще и после этого жила! Эх, блин, в «Пламя» бы ее, или в Кронштадт – за такое чудо можно было бы немало попросить.

– Остается вопрос: отчего это с ней случилось? С ней, и больше никто о таком не слышал?

– Может, из-за близнецов? – неуверенно предположил Артем.

– Да нет, – отмахнулся Старый. – Близнецы – вещь не такая уж и редкая, один случай на десять тысяч беременностей вроде. Среди тех десятков тысяч беременных, что погибли в Катастрофу, было полно таких, я уверен… А такого чуда-юда никто не встречал.

– Погоди, а что у нее там на шее болталось? – заинтересованно спросил Крысолов.

– А точно, – вспомнил Старый. – Сумка, что ли? Давай глянем.

– Давай… Только погоди. – Крысолов предостерегающе поднял руку и всадил несколько очередей в бока морфа, стремясь попасть в голову свисающего из правого бокового кармана плода – с крошечными ручками, но страшными зубами-иглами, – окончательно разнес в клочья простреленную башку самой морфини, сменил магазин и высадил его, не жалея, в живот морфа.

– Вот так, – удовлетворенно сказал он, – на всякий случай. Хрен с ним, с Кронштадтом и «Пламенем».

Старый осторожно перешагнул труп морфа и подцепил ножом цепочку сумочки, висевшей на шее морфа. Сумка, по-видимому, была дорогой и качественной, отчего и уцелела за все эти годы скитаний морфа. Помогла и цепочка – ручка из другого материала наверняка давно бы перетерлась. Ну и возможно, чем-то дорога была эта вещь морфу, что-то заставляло даже мертвый мозг помнить и заботиться об этой вещи – вроде и ненужной, только мешающей при поедании добычи, могущей даже демаскировать охотника блеском цепочки, и тем не менее очень важной еще тогда, когда не было этого страшного голода…