Златовласка (сборник)
Шрифт:
— Что именно?
— Она была мертва.
— Вы подумали, что на самом деле этого не было?
— Я надеялся… Я продолжал надеяться, что это ошибка.
— Не понимаю. Что за ошибка, на которую вы продолжали надеяться?
— Что она мертва.
— А когда вы осознали, что не ошибка?
— В общем, я увидел ее… Она… Когда я увидел ее на полу… в… окровавленной сорочке… всю исполосованную… и… ее… ее… горло перерезано, я… Я понял, что она мертва, я понял, что это правда, и я… Я взял ее на руки, обнимал ее, баюкал…
— Зачем вы это делали?
— Я плакал.
— Это случилось после того, как вы поняли, что она мертва?
— Да, после.
— Так вот откуда кровь на вашей одежде?..
— Да.
— Потому что вы обнимали свою мачеху?
— Да. И мою сестру Эмили. Я и Эмили держал на руках.
— А Еву вы обнимали?
— Нет. Ева была… под покрывалом. Я… только Эмили. Я обнимал только Эмили.
— В какой момент?
— Я… Я поднял ее… она лежала на полу в дверном проеме.
— Вы теперь говорите об Эмили?
— Да, о ней.
— Что было на ней?
— Короткая ночная рубашка и… трусики.
— Какого цвета была ночная рубашка?
— Голубого.
— У нее были рукава?
— Нет.
— Какого цвета трусики?
— Не знаю.
— Во что была одета Ева?
— Не знаю. Она была укрыта покрывалом.
— Но Эмили в кровати не было?
— Нет.
— Когда именно вы направились в комнату, где спали девочки?
— После.
— После чего?
— После Морин.
— Зачем вы пошли в комнату девочек?
— Морин была мертва. Я хотел…
— Да?
— Я пошел повидаться с девочками.
— Вы по-прежнему держали в руке нож?
— Что?
— Нож. Был ли он…
— Да.
— …по-прежнему у вас в руке?
— Да.
— Вы все еще держали в руке нож?
— Да, я… по-прежнему держал его в руке.
— Итак, вы зашли в комнату к девочкам с ножом в руке.
— Да.
— Что вы сделали потом?
— Я заколол и девочек.
— Которой из девочек вы первой нанесли удар?
— Эмили. Она как раз стояла в дверях.
— Она встала с кровати и стояла в дверях, так?
— Она… да. Да, все так.
— Вы что-нибудь ей сказали?
— Нет.
— Сколько вы ей нанесли ударов?
— Много. Должно быть, много.
— Она кричала?
— Не помню.
— Что вы сделали потом?
— Я подошел к кровати, где спала Ева. У стенки. И ее тоже заколол.
— Через покрывало?
— Через.
— А потом?
— Ушел.
— Вы сказали, что обнимали свою сестру…
— Что?
— …Эмили. Вы сказали, что обнимали…
— Да, должно быть, это… это было… наверное, после того, как я заколол Еву, я… Когда выходил из комнаты, я… Эмили лежала на полу в дверях, и я… обнял ее, я… Опустился рядом с ней на колени и просто… обнял ее, и мне кажется, я плакал, мне кажется, я не переставал плакать. Потому что все было так чертовски печально… Так печально!..
— Что вы делали потом? После того, как обнимали Эмили?
— Я осторожно положил ее… Я опустил ее… снова на пол и ушел из дома.
— Через входную дверь?
— Нет.
— Вы не ушли той же дорогой, что пришли?
— Нет.
— Почему?
— У меня была кровь на одежде.
— Каким путем вы ушли?
— Через боковую дверь. Я запер ее за собой.
— Каким образом?
— Нажал и повернул кнопку на дверной ручке.
— Хорошо, вы вышли через боковую дверь, и куда отправились? Можете описать свой маршрут?
— Я пошел на запад по направлению к пляжу.
— Вы все еще держали в руке нож?
— Я… не помню.
— Вы можете сказать мне, где сейчас этот нож?
— Не знаю.
— Вы не знаете, куда подевался нож?
— Нет.
— А вы не оставили его в доме?
— Не помню.
— Может быть, выбросили где-нибудь в окрестностях?
— Не помню.
— Когда вы вышли из дома, вы случайно не направились к заливчику?
— Нет.
— И нигде рядом с заливчиком не проходили?
— Нет.
— Итак, вы не могли бросить нож в воду где-нибудь позади дома?
— Я не помню.
— Но вы точно помните, что не подходили к заливчику?
— Точно.
— Вы вышли из дома…
— Да. Обошел его и направился по Джакаранда-Драйв к пляжу.
— Нож все еще был у вас в руке?
— Наверное.
— Что вы сделали потом?
— Это частная собственность, которая принадлежит… Это боковая дорога к пляжу, она принадлежит людям, которые живут на этом участке. Частная дорога. При въезде поперек висит цепь. Я перелез через нее и пошел дальше через сосновый бор…
— Все еще держа в руке нож?
— Не помню.
— Продолжайте.
— Я вышел на пляж. Дорога выходит прямо на пляж…
— Да?
— …и некоторое время шел по пляжу.
— Все еще держа в руке нож?
— Дайте вспомнить…
— Не торопитесь.
— Должно быть, я бросил его в воду.
— В залив?
— Да. Пока я бродил, швырнул в залив.
— А потом?
— Я упал на песок и начал плакать. Немного погодя я поднялся и побрел обратно к сосновому бору. Там маленькая беседка прямо рядом с пляжем — ее построила ассоциация. Там стоит стол с лавочками по бокам. Я залез на стол и вытянулся, закинул руки за голову. Наверное, я собирался поспать. Я еще не осознал, что случилось. У меня не было никакого представления о том, что делать дальше.
— Что вы имеете в виду?
— Ну… Морин мертвая. И девочки. Я не знал, то ли мне… пойти в полицию и рассказать обо всем, то ли… просто подождать и посмотреть, как все обернется. Я не хотел идти в полицию, я боялся, что они меня изобьют или…
— Но ведь никто здесь не оскорбил вас, не…
— Нет-нет.
— …унизил.
— Нет, все отнеслись… Просто наслушаешься рассказов про полицию… А это… я думал, они могли бы… знаете… подумать, что я… знаете… что-нибудь сделал с… Морин.