Чтение онлайн

– Понимаю, – надула губы Тоди.

– Я повторю это лишь раз. Если я что-то говорю, ты должна слушать и обращать внимание на значение каждого слова, потому что если я говорю, значит, дело важное. Каждое слово важно, во всём, что ты от меня услышишь. Если ты хочешь выжить и прожить хорошую, счастливую жизнь, то ты должна обращать особое внимание на всё, что я говорю и делаю. Если ты чего-то не понимаешь или не знаешь, никогда не стесняйся признаться в этом и попросить разъяснений. Иначе мы можем погибнуть, покалечиться, или оказаться в рабстве и под пытками. Это будет наш договор, который нельзя нарушать никогда.

– Поняла, – вздохнула Тоди.

Некоторое время они тянули тележки в молчании. Потом у Тоди возникли ещё вопросы.

– Почему, когда приходили мародёры, они лишь иногда угрожали побить нас, а иногда забрать нас в рабство, но лишь иногда били отца или маму?

– Они забирают урожай поселенцев. Те им нужны, чтобы продолжали делать то, что делают. Они берут в рабство только тех, кто не необходим им для работы на земле. Они так делают, потому что не могут работать сами, и по правде говоря, они не могут, потому что они калеки. Я должен бы ненавидеть их, но не могу. Я угрожаю им, сражаюсь с ними иногда, и даже убиваю их, но делаю я это безо всякой ненависти. Война покалечила их на многие поколения, и ненавидеть их за это было бы жестоко и бесполезно. Ты никогда не должна ненавидеть никого. Ненависть – это бесполезное и пустое чувство. Она лишь мучит и отупляет разум того, кто ненавидит.

– Я это запомню!

– Если ты собираешься запомнить первые уроки от меня, то также запомни, что ты не должна никогда ничего бояться. Страх настолько же бесполезный и пустой. Если ты сильна, умна и в выгодном положении, то тебе нечего бояться. Если ты слаба, глупа и в проигрыше, то страх тебе не поможет. Страх парализует волю и разрушает тело. Те, кто живут в страхе, живут очень плохо.

– Хотела бы я сказать, что поняла, но страх приходит так естественно, что трудно обещать не бояться. Когда приходили мародёры, они выглядели и вели себя так страшно, что я боялась их. Я и сейчас их боюсь.

– Эти чувства совершенно естественны, но естественные чувства не лучшие помощники. Некоторые из них ценные, и они действуют как наши ангелы-хранители. Другие чувства являются лишь тяжёлой ношей. Чувство страха относится к последним.

– Я запомню это! Но ты же только что говорил, что это хорошо, что я боюсь тебя.

– Это было точно так, когда я это сказал. Вот почему через минуту я заговорил с тобой о природе страха.

Тоди рассмеялась во второй раз с тех пор, когда они познакомились. Это было хорошим признаком. Снова некоторое время они шли в молчании, и Сареф погрузился в свои мысли.

– Куда мы идём? – поинтересовалась Тоди.

– В место недалеко от того, где раньше находился мой рыбацкий лагерь. Не на том же самом озере, но поблизости. Со времён войны я не уходил так далеко. Туда трудно добраться пешком, и у меня никогда не было на это времени. Но ситуация изменилась, когда я встретил тебя, и теперь мы хотим находиться настолько далеко от города, в глуши, насколько возможно, чтобы не попадаться на глаза мародёрам, пока они нам не понадобятся.

– Для чего могут понадобиться мародёры? – изумилась Тоди.

– Для твоего обучения.

– Какого обучения? – Тоди навострила уши.

– Для обучения в выживании. Как повстречать банду мародёров, уйти от них живой и сохранить то, что тебе принадлежит.

– Ну и ну! Ты меня научишь этому?

– Надеюсь, что да, и надеюсь, что ты захочешь учиться. Это будет трудно, и иногда ты будешь плакать от изнеможения, синяков и мозолей.

– Мои ладони уже все в мозолях, – вздохнула Тоди. – Я видела, как мама смотрела на свои руки и качала головой.

Пара, убитая мародёрами, всё меньше и меньше казалась Сарефу обычными поселенцами, чем больше он слышал про них от Тоди. Она тихо тянула свою тележку позади и глазела на лес вокруг них, на спину Сарефа и на землю.

– Могли бы мародёры найти нас по следам? – спросила она спустя какое-то время.

– Это хорошая мысль. Они могли бы, если бы они послали банду на расследование и скоро. Я уверен, что нам не надо волноваться. Они не самые лучшие следопыты. Их зрение ограничено тёмными очками, которые они носят снаружи. И потом, трава встанет обратно, мох распрямится, а ветер и дождь выровняют наши следы до того, как у кого-то появится возможность их отыскать. Я избегаю местности, на которой мы могли бы оставить глубокие следы, которые сохранились бы надолго. Через несколько дней они исчезнут. Кстати, твой отец учил тебя, как выживать в лесу? Он брал тебя с собой на охоту?

– Нет, не особо, кроме тех нескольких раз, когда он взял меня с собой, проверить ловушки. Он всегда ходил охотиться один и возвращался с добычей.

– Он был хорошим охотником?

– Можно сказать, что да.

– Ты заметила, что за нами следуют волки?

– Да, и я их боюсь.

– Откуда ты знаешь?

– Я видела их, когда оглядывалась, несколько раз.

– Хорошо. Они хотят коз, не нас. Мы найдём поляну, где те смогут пастись, и остановимся на привал, потому что ты скоро лишишься сил.

– Да, я уже устаю, – ответила Тоди, тяжело дыша.

– И не удивительно! Это наверняка твоя первая долгая прогулка по лесу с гружёной тележкой.

– Точно!

Как только им встретилась первая поляна, Сареф велел сделать привал. Тоди плюхнулась на траву перед своей тележкой. Он подошёл к ней, налил в чашку немного воды из фляги, и протянул ей. Она выпила, держа её обеими руками, которые заметно дрожали. Пока она пила, он воткнул вокруг в землю ловушки и пошёл в лес за хворостом. Когда Сареф вернулся, Тоди заметила, что он также принёс свежесрубленный ствол, и стала смотреть, что он станет делать. Ей всё стало ясно, когда он вбил его в землю обухом своего топора недалеко от тележек и привязал к нему коз.

– У коз есть имена? – спросил он, складывая костёр по другую сторону от тележек.

– Она Лили, а он Пятнистый.

– Не в бровь, а в глаз, – пробормотал Сареф.

У козла было много коричневых и белых пятен на чёрной шкуре.

– Когда я на него сержусь, я зову его Задиристый, – продолжала Тоди.

Она пересела поближе к огню, который разжёг Сареф.

– Сареф, – спросила она. – Почему ты носишь свой тяжёлый рюкзак, вместо того, чтобы положить его на тележку?

– Он слишком ценный, слишком важный, – ответил он. – Наша жизнь зависит от его содержимого.

– А, – продолжила она. – Может и мне взять мой вещмешок с тележки?

– Не стоит, – возразил он. – Нет нужды тебе нести его вес.

– Ладно, – согласилась она с улыбкой. – Я могу чем-нибудь помочь?

– Можешь приготовить нам поесть, – ответил Сареф не очень уверенно.

Как будто ожидая его разрешения, Тоди вскочила на ноги и сходила к тележке за припасами. Она вернулась, разложила еду на пропитанной воском шкуре у огня и налила две кружки воды. Потом они уселись, скрестив ноги, и стали есть. Неподалёку завыл волк, и Тоди вздрогнула и посмотрела в ту сторону. Она не видела его из-за поросли на опушке, и от этого ей было не по себе. Она посмотрела на Сарефа, но он спокойно ел, не обращая никакого внимания. Она осмотрела его всего. На нём были камуфляжные куртка и штаны, заправленные в такие же ботинки. Два кинжала длиной сантиметров тридцать и два пистолета висели у него на ремне, а поблизости он держал оружие, которое одновременно было арбалетом и винтовкой со складным стволом. В ножнах на спине он носил тесак немного длиннее полуметра. Она знала, что под одеждой он носит броню. Прозрачное забрало шлема он поднимал только изредка, а снимал его, вообще только чтобы поесть. Тоди не представляла, как он носит весь этот вес, и решила спросить.