Чтение онлайн

Если честно, то у мамы встроенный радар на ложь. Ума не приложу, почему в этот раз она не ощущает обмана? Квартиру я там купил только затем, чтобы Колину легенду поддержать. Он ляпнул про соседство, я купил, ничего особенно странного.

И стоило в прошлый раз про симпатию к Тане заикнуться, как мама тут же за эту мысль зацепилась и теперь активно педалирует. Она так непробиваемо романтична, что даже очевидного вранья не чувствует. Жаль обманывать ее лучшие романтические позывы, но что поделать? Заявить, что не все в этой жизни основано на возвышенном трепете?

Отец сегодня тоже был в приподнятом настроении. Подробно расспросил меня о делах, но за его вопросами скрывалась радость. Ах, ну да, Таня же сообщила ему что-то полезное, вот он и не может сдержать гордости. Теперь, наверное, и моя ориентация на десятый план отодвинулась. Если я окажусь прекрасным руководителем, то на остальное он сможет закрывать глаза.

Он как будто не собирался говорить об этом прямо, но потом не выдержал:

— Сын, кажется, вы с Таней сработались? Ты ведь знаешь, что она сообщает мне о твоих успехах.

— Знаю, — я поморщился. — сработались, пап. Вот только донесения эти раздражают. Разве хороший секретарь станет стучать на своего босса?

— А у нее нет выбора! У вас обоих его нет, — отец расхохотался.
– — Да ладно тебе, плюнь на такую мелочь. Ведь давно знаешь, что она на этой должности оказалась только при таком условии.

— Знаю. Смирился уже.

— Единственное, что меня беспокоит, сын, — обвинения в домогательствах.

— Пап, Таня ошиблась. Уверен, она и сама об этом сообщит, когда разберется!

И вдруг его глаза сузились. Создалось ощущение, что все предыдущее радушие тщательно разыгрывалось.

— Ошиблась ли? А по какой тогда причине ты приобрел квартиру в ее доме?

Я и глазом не собирался моргать по такому ничтожному поводу.

— В ее? А она там же живет? вылетело из головы. Нет, я решил перебраться поближе к работе. Других причин нет.

Но отец смотрел пристально, сканирующе. Я не напрягался — мама на моей стороне, а только у мамы встроенный радар. И ее романтический настрой не позволит меня выдать.

— Хорошо, если так, Андрей. Ты молод, я все понимаю. Но развлекаться все же лучше с теми, кто в твоем штате не числится.

— Да не собираюсь я с ней развлекаться!

— Хорошо, если так, — повторил он. — Ну, а серьезные отношения уж тем более недопустимы.

— Почему же? — не выдержала мама.

Ей отец улыбнулся нежно, наклонился и погладил по руке.

— Потому что нашему сыну светит партия получше. В мире пока не закончились выпускницы Гарварда, чтобы серьезно смотреть на девочек «принеси-подай».

— Ого! — я не сдержал смеха. — А я думал, ты очень уважаешь ее отца!

— Уважаю, — отец пожал плечами. — Но и про место его никогда не забывал. И ты дураком не будь. Среди обслуги, Андрей, бывают просто потрясающие люди, достойные уважения и поддержки. Но от этого они не перестают быть обслугой.

Мама нервно откинула вилку:

— Так, а на мне ты зачем женился? Я же не училась в Гарварде!

— Потому что ты была самой красивой и потрясающей девушкой из всех, кого я видел. И училась в Сорбонне, — добил он нас обоих. — Разве мы могли быть счастливы всю жизнь, если бы не были одинаково образованы, если бы между нами лежала пропасть в статусах?

Мама обиженно насупилась. Я сам не понимаю, зачем отец иногда включает цинизм на полную катушку — вероятно, это остаточные последствия долгого пребывания в крупном бизнесе. Ведь всем присутствующим известно, что он маму любит, что ценит ее превыше всех людей, что собственным бы здоровьем пожертвовал, если бы мог вылечить ее. Но нет же, надо обязательно ввернуть доказательство какой-то немыслимой своей правоты. И про Георгия Константиновича примерно так же прозвучало — ну уважает же, признателен, привязан, так почему бы на этом не остановиться? Как будто лопнет, если его в излишней человечности обвинят!

— Успокойся, пап. Я не рассматриваю Таню в этом ключе, — ответил, чтобы закрыть неприятную тему.

И мама вдруг улыбнулась и незаметно мне подмигнула. На этот раз решила, видимо, что я вру. Точно, радар полностью сбился.

А вообще, хорошо, что я цинизмом в отца пошел. Вряд ли какие-то глупости творить начну. Хотя немного глупостей жизнь только украсят, но ничего безумного!

Не безумнее покупки квартиры. Честно-честно.

Попрощался, выкинул из головы все неприятные ощущения и поехал домой. У меня ж там домашний питомец, скучает, наверное.

— Коля, больше ты к Тане не клеишься! — заявил с порога. — А если она к тебе клеиться начнет, то... плюнь в нее или пощечину дай, чтобы в себя пришла.

— С чего вдруг?

— Не знаю. Потому что моя мама расстроится.

— Мама-то тут при чем?!

— Не знаю. Найди себе другую и клейся к ней. Прошу, как друп А если она тебе до такой степени нравится, что остановиться не можешь, то... то я маме на тебя пожалуюсь.

— Ладно-ладно. Не до такой степени, как тебе, уж точно. У тебя просто крыша едет, Андрюх, — Коля смотрел с иронией. — Вообще тебя таким милашкой не представлял. Но ты смешной, я только из-за этого с тобой дружу. Если ради этого я должен порвать с Таней, то так тому и быть. Видишь, слезы навернулись? Ты куда?

Я же тут слезы давлю!

Это была первая неделя новой эры. Босса я отчаянно любить не начала, но вынуждена была теперь отстраняться от субъективного восприятия, а потому и отмечать: работать с ним одно удовольствие. Андрей Владимирович циничен и расчетлив, с подчиненными строг, ошибок не прощает, говорит сразу как есть, слов не подбирает. Но притом именно к такому управленцу подстроиться легче всего — тем, кто свою должность занимает не за красивые глазки. Задания его понятны и однозначны. На мой вкус, это и есть самый упрощающий элемент работы. Но подчиненные его не особенно жалуют. Уважают, конечно, но побаиваются. Многие считают самодуром, хотя ни одного однозначного подтверждения не прозвучало, а еще слишком молодым для такой должности.

И вот в этом вопросе я нащупала самое интересное: некоторые сотрудники, прекрасные и опытные специалисты, иногда проверяют границы дозволенного — в точности, как маленькие дети, закатывающие истерики, дабы проверить мать на стрессоустойчивость и любовь. А Андрей Владимирович гибкостью характера не отличается. Он рубит и пресекает. Многих уволил к тому времени, как я пришла на эту работу. И вот тут у обвинителей появилось оружие: великолепный, опытный специалист уволен, только потому, что начальник показывает свою власть. После этого границы дозволенного проверяют куда осторожнее, но любить босса точно не начали. Только молодые и им же нанятые более лояльны. Коротко говоря, эта неделя стала определенным откровением.