Чтение онлайн

Мередит проследила за его взглядом.

— Соус «Ли энд Перринс». Привезу одному своему приятелю, который его обожает.

Работавшее по собственной воле сердце, ход которого инспектор не мог контролировать, замерло.

— Вот как? Он… англичанин?

— Да. Мой заместитель. — Заметив убитое выражение лица Маркби, Мередит милосердно добавила: — Вице-консул Тоби Смайт.

Маркби сознавал, что выглядит смущенным, расстроенным. Не надо было садиться с ней за столик. Он с облегчением увидел, что ей принесли суп. Она улыбнулась ему и спросила:

— Не возражаете, если я начну есть?

— Конечно нет.

Он наблюдал, как она берет ложку. Нечего думать, будто у нее нет мужчины. Уныние крепло. Разумеется, для него это не имеет значения. Она просто важный свидетель по делу об убийстве. Хотя интересная, умная, и не совсем понятно, почему он сначала признал ее простушкой. Маркби сурово приказал себе ограничиться делом.

— Хочу установить, кто последним видел или говорил с Лорримером. — То ли показалось, то ли ложка действительно чуть дрогнула в руке, расплескав суп.

— Я его обнаружила ранним утром. До того вряд ли кто-нибудь видел. Ведь убийцы там не было, правда? Тем более отравителя. Но ведь кто-то же рылся в коттедже, наверняка зная, что Лорример мертв…

— И еще мне хочется знать обо всем, что он делал в последнее время. В предпоследний день старик встретил его рано утром, они в очередной раз поскандалили из-за котов. Позже утром вы с ним столкнулись и помогли добраться до дома — к тому времени у него уже были судороги и рвота. Таковы наши последние кинокадры. Чем он занимался с полудня до следующего рассвета? В «Мышастой корове» не был. Сидел больной дома?

Мередит положила ложку, казалось приготовившись к разговору, но Маркби принесли салат. Он взял вилку, нож, пристально вгляделся в блюдо, чувствуя на себе враждебный взгляд. Он начал привыкать к таким взглядам, но лучше бы их не было. Лучше видеть улыбку. Хорошенько разглядев салат, он отодвинул в сторону картошку, любезно поинтересовался:

— Как вам Англия после долгого отсутствия?

— Я часто приезжаю. — Ореховые глаза смотрели прямо на него. — По правде сказать, чувствую себя как-то странно. Как будто чужая. Родных нет, кроме Евы. Ни братьев, ни сестер, ни родителей. Если б кто-нибудь был, с иным чувством покидала бы родину, уж поверьте.

— Поэтому взялись за работу, которая уводит подальше от дома? — Маркби понимал и принципиальную глупость вопроса, и его скрытый смысл, подтвержденный брошенным на него взглядом. — Простите, — извинился он. — Для нынешнего расследования мой вопрос никакого значения не имеет.

Мередит задумчиво смотрела на его салат, как будто озадаченная компонентами. Инспектор и сам начал серьезно над ними задумываться.

— Почему берешься за ту или иную работу? — тихо проговорила Мередит. — Почему вы стали полицейским?

— Из восхищения перед практическим применением закона и перед тем, что нынче принято называть «преступным умыслом». Моя сестра — солиситор, причем очень хороший, но копаться в бумагах, разбирать мелкий шрифт — это не для меня.

— Видно, вся ваша семья верно служит закону.

Маркби усмехнулся:

— Судьи не хватает.

— Судья, — серьезно заметила Мередит, — должен обладать особыми качествами. Должен быть отчужденным, бесстрастным, не поддаваться эмоциям, твердо верить, что ухватил в клубке верную ниточку.

— Нет, — возразил Маркби, — таким должен быть детектив.

Мередит пристально на него посмотрела, и он сокрушенно подумал, что эта женщина не имеет понятия о возможностях своих ореховых глаз, обрамленных густыми ресницами.

— Ну а я хорошо усваиваю языки, люблю путешествовать, готова копаться в бумагах в разумном количестве, не возражаю против вызовов в неурочное время… Мне моя работа нравится и подходит. — Мередит наклонилась за сумкой. — Очень жаль, что не смогу с вами посидеть. Рада была повидаться. Ешьте свой салат на здоровье.

Она застала его врасплох — он только что набрал полный рот. Попытался встать, вцепился в скатерть, сбросил со стола меню в пластиковой обложке.

— Не трудитесь, — милостиво кивнула Мередит и вышла, пока Маркби что-то шамкал с набитым ртом. Увидел, как она задержалась у кассы, оплачивая счет. На него больше не оглянулась. Старший инспектор оттолкнул тарелку с несъеденным салатом.

Мередит вернулась к машине, уселась, глядя невидящими глазами в лобовое стекло. Хорошо, один суп заказала, а то одним бы подташниванием не обошлось. Глупо, что простая краткая беседа так ее взбудоражила, но это объясняется двумя причинами.

Первая, разумеется, Сара. В актерском мастерстве бедняжка близко не сравнится с матерью, и Маркби во время беседы в участке наверняка понял, что она что-то скрывает. Может быть, уже выяснил, что Сара виделась с Лорримером за день до смерти, несмотря на ее заверения, будто они давно не встречались? Сообразил, что, возможно, она была последней, кто его видел и с ним разговаривал? По общепринятому мнению, последний видевший жертву чаще всего оказывается убийцей. Впрочем, отравление — дело другое, особенно в данном случае, когда оно совершалось постепенно, на протяжении определенного периода времени. Лучше бы Сара сказала инспектору правду. Умолчание только усугубляет тяжелую ситуацию. Сначала говоришь не совсем откровенно, потом приходится врать и выкручиваться. А потом уже не отмоешься.

Беспокоят не только последствия смерти Лорримера. С момента приезда — может быть, даже с того момента, как пришло приглашение Евы, — из могилы восстал неупокоившийся призрак Майка, замаячил над ней. «Почему ты стала консулом, Мередит? Потому что люблю мужа своей кузины, вот почему. Потому что отчаянно жаждала начать новую жизнь среди людей, которые просто проплывают мимо, как корабли, ничего обо мне не расспрашивая, в сущности, мною не интересуясь. Среди таких, как Тоби, которому, естественно, любопытно, что я кузина Евы, но такое любопытство легко пресекать. Чтобы быстренько разобраться с делом Лорримера, пора самой поработать сыщиком».

Автомобильный мотор с ревом ожил.

На поиски молочной фермы ушло время. Мередит нашла адрес в потрепанном телефонном справочнике в стоявшем на обочине киоске и выяснила, что она находится за городом. Ферму легко было опознать по выстроившимся в ряд молочным фургончикам, один из которых ежедневно останавливался перед ректорием. Мередит вышла из машины, принюхалась, чуя запах скисшего молока. На ближайшем фургоне красовалось объявление: «Попросите своего молочника привезти картошку». В большом строении, похожем на ангар, звонко громыхали бутылки. В конторе девушка с жирными волосами переспросила: