Чтение онлайн

— Она сама знает, что ей надо делать, — отрезала Мередит. — Или вы считаете театральные роли более респектабельными по сравнению с мыльной оперой, к которой она сейчас так стремится?

Лейзенби упрямо выпятил челюсть.

— Признаюсь, я против мыльной оперы.

Мередит задумчиво на него посмотрела, отступила назад, скрестив на груди руки.

— Для актеров речь идет о выборе между работой и простоем. По-моему, Ева хорошо понимает масштабы своего таланта. Скажите, вы действительно любите Сару?

— Что за вопрос? Вы меня оскорбляете! — вскричал Лейзенби и залился краской.

— Вопрос довольно простой, недвусмысленный. Да или нет?

— Да!

— В радости и в горе? А если что-то не сложится?

— Да, черт возьми!

— При дурной и хорошей огласке? С тещей — королевой мыльной оперы или играющей на порядочной театральной сцене? С вольными репортажами в воскресных газетах?

— Не понимаю, к чему вы клоните…

— Черта с два! — воскликнула Мередит.

— Конечно, скандал мне не нужен, — тихо и твердо объявил Лейзенби. — Я финансист. Обслуживаю состоятельных клиентов. Должен быть выше всяких подозрений, как судьи.

Мередит вспомнила Маркби.

— В нашей семье никогда судей не было. Слушайте, возьмите с собой Сару в Лондон, когда будете возвращаться туда воскресным вечером. Не стоит ей здесь оставаться. Она перенесла тяжелый удар, должна вернуться на работу, отвлечься.

— Хорошо, — кивнул Лейзенби, выдержав паузу.

В понедельник Мередит приехала в Бамфорд, остановилась у публичной библиотеки. Накануне Лейзенби увез Сару в Лондон. Кузины с некоторым облегчением наблюдали за отъездом, хотя Еве не слишком понравилось, что Сара тоже едет.

— Она в приюте работает. Я все время боюсь неприятностей, даже нападения. Только ей очень хочется, — сказала Ева.

— Пусть работает. Дело стоящее. Гораздо лучше, чем шляться со всякими подонками, как раньше, — ответила Мередит.

В библиотеке было светло и приятно. За стойкой стояли две женщины, одна помоложе, другая постарше. Та, что помоложе, в розовом кардигане, спросила, чем может помочь.

— Я гощу у мисс Оуэнс, она мне свой читательский билет одолжила. Надеюсь, не противозаконно?

Старшая женщина бросила на Мередит быстрый взгляд, собираясь что-то сказать.

— Нет, конечно, — заверила женщина в розовом кардигане. — Все правильно.

Мередит отошла, покружила среди библиотечных полок, пока не наткнулась на книги по общей медицине. Когда она их отыскала, из-за угла вывернула старшая библиотекарша и спросила:

— Вам что-нибудь конкретное нужно?

— Да, — ответила Мередит и замешкалась. — Книги о лекарственных травах.

Женщина внимательно на нее посмотрела сквозь очки в стальной оправе.

— У нас есть «Травник» Купера… но, возможно, он в данный момент на руках. Разрешите спросить… — Она сделала паузу.

— Что? — подстегнула ее Мередит.

— Вы сказали, что остановились у мисс Оуэнс. Я хотела спросить… — Библиотекарша снова смущенно умолкла. — То самое злодейское убийство… Вы не знаете, как продвигается следствие?

Мередит внимательно в нее вгляделась. Может быть, просто праздное любопытство, но женщина взволнована.

— Должно быть, идет своим чередом. — Она забросила леску. — Я видела молодого человека всего пару раз. Очень жаль.

— Да! — Библиотекарша проглотила наживку. — Очень милый юноша…

По спине побежали мурашки.

— Вы с ним были знакомы, миссис?

— Хартмен. Да нет, собственно, не знакома… Но помню. Он приходил в библиотеку совсем незадолго до смерти.

Мередит постаралась, чтоб голос звучал ровно.

— Просил что-нибудь? Брал какие-то книги?

— Нет, приходил вообще не за книгами. Делал фотокопии.

На них сердито уставился посетитель, которому они мешали пройти.

— Нельзя ли поговорить где-нибудь в другом месте? — быстро и тихо спросила Мередит.

Миссис Хартмен привела ее в каморку с газовой горелкой, чашками и принадлежностями для приготовления кофе и старательно закрыла за собой дверь.

— Я все думала, надо ли сообщать полиции. В конце концов, ничего такого тут нет необычного, и фактически что я могу сказать? Впервые увидела юношу у копировальной машины. Она прямо за дверью рядом с хранилищем микрофильмов. Он стоял ко мне спиной в кожаной куртке и джинсах, поэтому я приняла его за студента из колледжа, что ниже по дороге. Они иногда забегают, копируют конспекты друг друга.

— А вы видели, что он копировал? — спросила Мередит.

Миссис Хартмен покачала головой:

— Это невозможно. Но у него не было мелочи, он подошел к столу, попросил разменять двадцать пенсов на две монетки по десять, которые принимает машина. Нам это не слишком удобно, потому что приходится брать деньги из абонентской платы, а потом, когда люди расплачиваются, понимаете, нечем дать сдачи… Только юноша был такой симпатичный…

Приятный юноша. «В конце концов, я не одинока», — мрачно подумала Мередит.

— Ну, — вспыхнула миссис Хартмен, — не совсем юноша. Вблизи оказался не столь молодым, я решила, что он не из колледжа, потому что там мальчикам не больше девятнадцати.

— Что потом? — поторопила библиотекаршу Мередит.

— Ничего, — ответила миссис Хартмен. — Поэтому я не пошла в полицию. Разменяла двадцать пенсов, потому что он вел себя очень мило, просто очаровательно. Я хочу сказать, посмотрели бы вы на тех самых студентов! Паршивые мальчишки, а девчонки… говорить не хочется. А ведь предполагается, что это светлые умы, получающие высшее образование! Видно, я вообще ничего не понимаю.

Мередит снова переключила ее на Филипа Лорримера:

— Должно быть, разменяв деньги, он снова вернулся к копировальной машине…

— Верно. Тут кто-то ко мне подошел и отвлек. — Миссис Хартмен нахмурилась. — Потом смотрю, он уходит. Я его окликнула, спросила, забрал ли он оригинал. Знаете, многие оставляют в машине. Он сказал, да, они у него в целости и сохранности.

— Так и сказал? — уточнила Мередит.

— Кажется, так и сказал: «Не беспокойтесь, они при мне в целости и сохранности».