Чтение онлайн

И что еще хуже, от нее, как и от призрака, пахло смолой. Кесс еще не споласкивала руки. Собака - магическое создание, способное почувствовать травы - не ощутит разницы между ней и призраком.

Кесс вскрикнула, когда собака, на костях которой появлялась кожа и мех, бросилась на нее. Она упала на... сквозь Хирама Данлопа. В этот раз холод чувствовался сильнее, вероятно, потому что Кесс не подготовилась к нему или, может, потому что была до чертиков перепугана видом острых, блестящих клыков собаки, которые клацнули в миллиметре от ее лица. Если они доберутся до нее...

Собака сомкнула челюсть вокруг левой щиколотки Кесс и потянула. В пустых глазницах появились глаза, светящиеся красным, ярким пламенем, пока собака сильнее стискивала зубы.

Позади собаки воздух начал рябить. На со вкусом отделанные, темно-коричневые стены спальни Санфордов легли тени, серые и черные силуэты с зажженными факелами.

Что-то внутри Кесс начало уступать. Собака - психопомп - делала свою работу, забирала заблудшую душу из дома Санфордов в город мертвых.

Но душа Кесс не заблудшая... по крайней мере, не в том смысле.

Хирам округлил глаза, когда она вновь дотянулась до него, но ее рука прошла сквозь грудь призрака.

– Хирам Данлоп, приказываю тебе...

Слова оборвались удушающим всхлипом. Черт, больно, охренительно больно. Словно с нее слой за слоем сдирали кожу, оголяя каждый нерв Кесс, а у нее их очень много.

Перед глазами Кесс все помутилось. Если бы она захотела, то сдалась и уплыла бы... а собака с нежностью, после того как узнала, что за душа перед ней, отпустила бы ее и исчезла. И не было бы больше проблем, боли... не было бы ничего... Лишь тоскливый город, где нельзя снять напряжение. Понимание, что она погибает глупой смертью, наконец, привело Кесс в чувство. Нет, ни за что.

Она вновь потянулась к Хираму, и в этот раз пальцы схватили что-то твердое, теплое и живое. Хирам. Но он не живой. Это Кесс умирала.

Но перед смертью она могла вцепиться в Хирама и затащить в круг. Перед смертью она могла собрать всю силу воли, чтобы отметить эктоплазмаркёром внезапно твердое тело Хирама, начертить символ идентификации для психопомпа и физически удержать его на месте.

Кесс упорно рисовала символ на руке Хирама, пока ее душу разрывало между призраком и собакой. Она не тратила время на то, чтобы посмотреть, что же происходило с ее телом.

Кесс нарисовала последнюю закорючку, когда перед глазами все потемнело. Боль пронзила тело, когда она с глухим звуком рухнула на пол дома. Физическая боль, в костях, а не та, что испытывала она несколько минут назад, когда ее душу вырывали.

Кесс открыла глаза как раз в тот момент, когда Хирам Данлоп исчезает в ряби воздуха.

Дрожащими пальцами Кесс подняла тяжелую крышку серебряной коробочки. Она взяла две большие таблетки и закинула в рот, разжевывая. Горечь заполнила рот, заставив сморщиться. Ужасный вкус. И все же он прекрасен. Как говаривал Бамп, самые сладкие вещи ужасны на вид, и как же он прав.

Кесс сжала рукой бутылку воды, отвинтила крышку и сделала глоток, проглатывая, разжеванные - чтобы быстрее попали в кровоток - таблетки.

Она прикрыла глаза. Облегчение придет через двадцать-тридцать минут, когда септы полностью подействуют. Но уже сейчас стало получше. Дрожь немного спала, И Кесс вновь обрела контроль над руками.

Худшая часть изгнания - уборка. Ну, обычно так было. В этот раз худшей частью оказался момент, когда душу Кесс вырывали из тела, словно сдирали суперклейкий пластырь.

Кесс аккуратно сложила части своего алтаря в сумку, а сверху завернутый в холщовую бумагу череп собаки. Придется покупать новый. Эта собака вкусила ее плоть, и Кесс больше не могла ее использовать.

Септы начали действовать, в животе, словно бабочки запорхали, вызывая странное возбуждение, от которого Кесс неосознанно улыбнулась. В конце концов, все не так плохо. Она жива, и этого достаточно, чтобы чувствовать себя прекрасно.

Санфорды вернулись, когда Кесс опустилась на колени с молотком и железным гвоздем перед их входной дверью.

– С возвращением домой, - поприветствовала она их, перемежая слова с ударами молотка.
– Больше проблем не будет.

– Он... ушел?
– спросила миссис Санфорд, широко раскрыв глаза.
– На самом деле?

– Ага.

– Мы не сможем в полной мере отблагодарить вас, - манерно выдал мистер Санфорд, его голос, вырываясь из бочкообразной груди, эхом разносился по дому, отскакивая от штукатурки.

– Это моя работа.
– Она даже не могла разозлиться на Санфордов. Они не виноваты, что у них и вправду завелось приведение, а не фальсификация, как в девяноста девяти процентах случаев изгоняющих.

Кесс закончила забивать гвоздь и встала.

– Не убирайте его, что бы ни делали. Мы выяснили, что дома, где действительно обитали призраки, более слабы для защиты, чем другие. Гвоздь должен помочь.

– Не уберем.

Кесс убрала молоток в сумку и принялась ждать, стараясь сохранить милую улыбку на лице. Мистер и миссис Санфорд переминались с ноги на ногу и переглянулись. Что они...

Ох.

– Почему бы нам не зайти внутрь, мы закончим с бумажной волокитой, и вы выпишите чек, хорошо?

На лицах Санфордов стало менее тревожное выражение. Кесс их понимала. Если бы ей пришлось отстегнуть пятьдесят тысяч долларов Церкви лишь за то, что из ее дома изгнали призрака, она бы тоже не сильно расслаблялась. Даже получив премию, не стала бы. Десять штук за эту работу. Хватит, чтобы отдать долг Бампу и кое-что останется.

Идиотские призраки вечно все портят, как плачущие дети в ресторанах.

Санфорды предложили кофе, от которого она отказалась, и воды, которую она приняла, пока подписывали различные формы и заявления. Было почти полдесятого, когда они закончили, а Кесс еще надо было заехать на кладбище, прежде чем заехать в магазин. Чертов мистер Данлоп, Кесс надеялась, что он получил заслуженное наказание.

Когда, около одиннадцати Кесс, уже спокойная и собранная, добралась до рынка, торговля была в самом разгаре. Быстрый душ и сушка крашенных черных волос в парикмахерской Бетти Пейдж, смена рабочей одежды, и сладостное облегчение от действия другой септы, растворенной в поврежденном кровотоке - все, что ей нужно, чтобы снова нормально себя почувствовать.