Чтение онлайн

Кесс покрывалась мурашками от простого прикосновения, но ей хотелось попытаться и посмотреть, сможет ли она разобраться со сложным узором по краю. Возможно, руны? Предполагалось, что запоминание рун им не понадобится - часть их силы заключается в концентрации для копирования - но было невозможно не вспомнить некоторые из них, и несколько этих символов были знакомы. Остальные метки можно было бы придумать, чтобы заполнить рисунок и запутать любопытных или тех, кому не повезло наткнуться на медный амулет, но почему-то она так не думала. Амулет был слишком силен для этого, и здесь полно букв магического алфавита, который работникам Церкви было запрещено изучать. Эдсель должен знать, но она не могла к нему пойти до воскресенья. Завтра суббота, Священный День, и она обязана быть в Церкви.

Кесс спрятала амулет в черную шкатулку в книжном шкафу и произнесла несколько слов силы, надеясь, что этого будет достаточно. Обычно непредсказуемость магии очаровывала ее, но когда дело касалось подобных предметов, не до забавы. Кто знает, какого рода энергии могут обнаружиться в амулете, какой эффект они окажут на нее саму и дом?

– Вроде всё норм, - сказала она, оборачиваясь.
– Кровотечение остановилось?

– Ага, похоже.
– Ужас отодрал тоненькое полотенце от раны на руке и заключил: - Я буду в порядке, Кесс. Не беспокойся.

– Дай посмотреть.
– Кровотечение остановилось, рана от забора выглядела глубокой и уродливой. Он спас ей жизнь. Она должна ему антисептик, как минимум. Почти полная бутылка находилась в ванной комнате. Острый запах лекарств ударил ей в нос, как только она пропитала им чистую ткань и приложила к ране Ужаса. Он дернул рукой, но не сдвинулся с места, пока Кесс не закончила прочищать рану и накладывать повязку.

– Прости.

Он пожал плечами:

– Бывало намного хуже.

Хорошее напоминание того, кто перед ней.

Она вернулась в ее маленькую, темную кухню и захватила новую бутылку воды из холодильника и еще одну для Ужаса. Когда они сели и начали пить воду, наступила неловкая тишина. Но о чем ей было с ним разговаривать? Она едва его знала. Никто на самом деле его не знал. Никто и не хотел узнать. Лучше убежать, когда видишь, что Ужас приближается. Он прочистил горло, проглотил воду, снова прочистил горло:

– Хорошее местечко.

– Спасибо, - на самом деле это не так. Пустое, простое и скучное жилище, за исключением огромного витражного окна, занимающего целую стену. Но если бы ей приходилось проводить большую часть времени в камере гинекологического ужаса, которой была дыра Бампа, то она бы тоже посчитала свой дом приятным.

– Так, что ты думаешь, Кесс? Честер населен призраками?

Она покачала головой.

– Не знаю. Хотела бы взглянуть на это днем.

– Завтра?

– Мне нужно в церковь. Суббота.

– Верно. Они скучают по тебе, да?

– Ага.

Он медленно кивнул и встал, забирая воду с собой.

– Я поговорю с Бампом, расскажу о том, что случилось. Приезжай к нему сама. Или он выйдет на тебя.

– Спасибо.

Когда Ужас ушел, о том, чтобы лечь спать, не было и речи. Хотела Кесс того или нет, с первого взгляда было понятно, что она работала всю ночь. Она пожала плечами и приступила к делу. Ей следует хорошенько расслабиться, посмотреть кино, покрасить волосы - уже отрасли красноватые корни - до посещения Церкви утром. Обычно она приходит в церковь до начала Кары, с целью избежать необходимости на это смотреть. Этим утром она была занята расстановкой дисков, так что горожане с посохами и полными сумками спелых фруктов приветствовали ее, когда она, наконец, ступила на Территорию Церкви без пяти девять. Они не смотрели на нее. Горожане даже едва ее замечали, но Кесс все равно чувствовала себя беззащитной, как если бы они все следили за ней краем глаза, ожидая, когда она подставит спину, чтобы проклясть ее и избить. Иногда трудно вспомнить, что горожане так не поступят, та часть ее жизни закончилась в день, когда она попала в тренировочную программу Церкви. Два Младших Старосты вывели первого Кающегося на площадь, большого мужчину с густой бородой. Он прошаркал босыми ногами по мостовой к запасам, но выражение его лица противоречило напряжению телу. Он не мог дождаться быть обруганным и очищенным от грязи. От простых действий, все становились счастливее. Ей не особо хотелось знать, что он сделал. Нарушил присягу, соврал? Возможно, информационное преступление? Перчаток вора на мужчине не было, поэтому она предположила, у него нарушение нравственного характера; прелюбодеяние или ложь, вероятно.

Кесс не остановилась, пересекая площадь мимо огромного каменного памятника Призрачной Неделе 1997, но как всегда склонила голову в знак уважения миллионам во всем мире, чьи жизни были оборваны. Сама она не помнила призрачную Неделю, ведь тогда была еще младенцем. Она только знала, что призраки не забрали ее родителей, кем бы они ни были. Вернее, не из-за гибели родителей, она оказалась в системе. К тому моменту они ее уже бросили. Но историю Призрачной Недели она знала, конечно, знала, все знали. Она могла только вообразить, на что это было похоже, люди, прижавшись, друг к другу в церквях, домах и школах, молились и плакали, в то время как призраки, восставшие из своих могил, просачивались сквозь стены, ища людей. Убивая их. Вооруженные ножами и битым стеклом, веревками, топорами и бритвами, призраки шли убивать с безразличием и безучастием на лицах.

Ни она одна видела спасение в Церкви, несмотря на несколько недовольных небольших групп, которые пытались восстать, используя свои низменные в значительной мере бесполезные методы. Все человечество - оставшаяся третья часть от населения до роковой недели - доверила свои жизни единственной фракции, единственной религии, которая могла контролировать и победить призраков. До Призрачной Недели - до того как Церковь показала миру что есть Истина - они были крохотной фракцией, посвятившей себя теории и изучению магии. Теперь они управляют миром. И Кесс была частью этого. Это единственная вещь в жизни, которой она гордилась.

Она толкнула тяжелые железные двери и встала перед голубым входом в зал Истинной Правды Церкви. Всегда возникало чувство, словно возвращаешься домой, а почему бы и нет? Единственной постоянной вещью во всей ее жизни было это здание. Каждые пару месяцев другие приемные родители, другие дома, другие братья и сестры. У нее был выбор между избиением и изнасилованием приемных папочек. Но почти каждую субботу ее приводили сюда послушать Великого Старосту, изучить секреты вхождения в город мертвых. И конечно, однажды раскрыв наличие у нее таланта, это место стало нечто большим. Школа и первое пристанище, в котором она была хоть в какой-то безопасности.

Ее обувь цокала по кафельному полу. Эхо шагов преследовало, отражаясь от голых стен и поднимаясь к потолку. На западной стороне зала были изображены черепа и кричащие от агонии лица, на восточной - блаженные улыбки покойников.

– Кесария. Доброго утра.

Староста Грифин открыл дверь в свой офис и вышел в зал. Его темно-синий вельветовый костюм переливался в тусклом свете, подчеркивая белизну чулок. Широкие поля шляпы бросали тень на его лицо, делая улыбку похожей на улыбку Чеширского кота.

Он склонился над ее рукой:

– Дорогая, ты выглядишь уставшей. У тебя все хорошо?

– Нормально. Только...
– Она колебалась лишь мгновение.
– Мне нужно новое дело. Я закончила с делом Санфордов прошлой ночью, сдам отчет перед уходом.

– Но без премии.

Кесс кивнула.

– Какие-то проблемы со Санфордами?

– Ум... На самом деле, мне нужен новый психопомп. Этот немного устарел. Это не проблема, все нормально, - быстро добавила она, видя беспокойство в его глазах. Кесс не хотела расспросов о произошедшем.
– Но думаю, в дальнейшем, мой будет работать лучше с другим Изгоняющим.

– Поговори перед уходом со Старостой Ричардсом. Ты принесла с собой старый?

Она кивнула.

– И потом я готова к новому заданию. Пожалуйста.

– Разве сейчас твоя очередь?

– Я так думаю. Пожалуйста, Староста Грифин. Я хочу приступить, действительно... я чувствую, что меня ждет удача.

Он на минуту задумался, прикрыв черные глаза.

– На самом деле, кое-что пришло прошлой ночью. Идем со мной. Службой сегодня занимается Староста Мюрей, я же просто руковожу Кредо, так что время у меня есть.