Чтение онлайн

— Давай, действуй маэстро, — предложил Кирыч, переключая своё внимание на меня, — Что для этого нужно?

— Да в принципе, ничего особенного, мне просто нужно взять тебя за руку. Ты ничего и не почувствуешь.

— А вдруг? — внезапно томным голосом произносит Кирыч, — что если у меня резко застучит сердце и от чувств потемнеет в глазах?

— В таком случае, тебе придётся обратиться к психиатру, так как я тут уже помочь не смогу.

— Эх, бесчувственный ты, Совёнок! Я ему, можно сказать, почти в любви признался, а он меня к психиатру отправляет…

— Ну а что с тобой ещё делать? —

Вяло поддерживал я его выкаблучивания, беря тем временем за руку и запуская диагностику. Просмотрев весь его организм и вроде заметив некоторые жёлтые точки, в основном в районе желудка и лёгких, дал отмашку:

— Давай, закуривай.

Кирыч с видимым удовольствием раскурил сигарету и стал с явно наигранным огромным удовольствием курить, сопровождая затяжки томными вздохами и выдохами.

— Мне одному кажется, что Кирыч переигрывает? — поинтересовался внезапно подошедший Лёха, обнимая Леночку.

— Да у него, похоже, крыша совсем поехала, он только что Диме в любви признавался. — самым наглым образом сдала его Леночка.

— То-то я гляжу, они за ручки держатся, а Кирыч томно при этом вздыхает… А тут Голубизна, оказывается изо всех щелей прёт.

Наши начали лыбиться, а потом и вовсе ржать, а пробегающая мимо студентка шарахнулась от нас, как чумная. Её лицо мне вроде показалось знакомым, где-то я её видел вроде. Но не помню… Она же, словно почувствовав мой взгляд, обернулась и выпучив глаза, ломанулась от нас с каким-то странным выражением лица. Я так и не понял, что у неё за эмоция на лице была написана: то ли ужас, то ли растерянность, то ли и то, и другое одновременно.

Мы ещё немного позубоскалили, а там и сигарету Кирыч докурил. А я прекрасно рассмотрел, что у него происходит в организме. Это выглядело довольно страшно. Словно какой-то чёрный сгусток дряни всасывался в организм, проходил по нему, попадал в лёгкие, а затем давал резкий удар по всей кровеносной системе этакой серой волной. А затем почти весь чёрный яд уходил. Но некоторые крупицы в организме оседали. В лёгких, например, после того как Кирыч докурил, осело довольно много чёрных точек, но потихоньку они светлели, становясь коричневыми, а затем жёлтыми, зелёными. Но некоторые так и оставались жёлтыми. Понятно, накопительный эффект. Ещё несколько жёлтых точек от курения я заметил на мозге, но они усе посветлели почти сразу. И даже в самых отдалённых местах, казалось бы с курением никак не связанных, таких как рука или нога. Получается, вся дрянь из сигарет бьёт по лёгким, потом по крови, а потом и по всему организму в целом. Страшное дело.

— Ну и? Каков вердикт, доктор? — Ехидно поинтересовался Кирыч.

— Это страшно. — Тихо ответил ему я. Вы даже не представляете, насколько страшно это выглядит. Когда мой друг был в коме, у него в мозгу была огромна чёрная точка и я смог его от неё избавить только спустя месяц. А вы в себя буквально целое облако чёрной дряни всасываете, прямо в лёгкие, а потом оно ещё волной расходится через кровь по всему организму. И вся эта дрянь, оставляет после себя мелкие чёрные точки, которые потихоньку светлеют, но не все до конца светлеют. И у тебя есть несколько желтых точек в организме. В руках, ногах, мозге, но больше всего в желудке и лёгких. А в целом — весь организм зелёный, что очень хорошо. Но ты сам себя убиваешь.

— Ну ты мне прямо Америку открыл. Все и так знают, что курение убивает.

— Я тоже до этого знал, что оно убивает, но никогда этого не видел. И это очень страшно.

— А ты довольно убедителен, — задумчиво проговорил Лёха. — Может бросить, что думаешь, Лен?

— Я только за!

— Тогда попробую завязать с этим делом. Кстати, Дим, а ты не можешь никак с этим помочь?

— Не знаю, а как?

— Ну там заговор какой, гипноз, внушение, кодирование, нлп…

— Не, я ещё не настолько продвинутый пользователь магии, чтобы оперировать такими понятиями. Вон, диагностику курящего провёл, так чуть не вырвало, настолько противно было. Казалось, что это чёрное облако на меня сейчас перебросится. Такая жуть!

— Дим, а ты не сможешь Антону помочь? — внезапно спросила Леночка.

— Хм, ты про ногу? Вырастить ногу я вряд ли смогу. Это практически нереально. Я даже не представляю, как к этому можно было бы подойти.

— Ну ты же друга своего как-то из комы вытащил…

— Лен, ну как бы тебе объяснить. Вот представь, есть машина, в которой сломался датчик двигателя. И машина после этого не заводится. И можно заменить этот датчик и машина снова поедет, это примерно то, что произошло с моим другом, то есть лёгкое повреждение, пусть оно и произошло в том месте, которое пока наукой довольно плохо изучено. А во втором случае –просто разорвало заднюю ось пополам. Тут только ось менять целиком, при этом разобрав половину машины, чтобы починить. И я вообще не уверен, что мне хватит когда-то на это сил. Это просто разный уровень сил. Я за целый месяц почти непрерывного лечения детей в хосписе смог только купировать приступы, но ещё ни одного ребёнка так до конца и не вылечил. А там все конечности на месте и всё гораздо легче. Ну по крайней мере для меня.

— Да уж… Официальная медицина считает ровно наоборот: с отрезанной ногой жить можно, а рак — медленная смерть.

Кто это сказал, я не понял, но это заставило задуматься всех и замолчать. Но нашу неввольную тишину разорвала толпа вышедших на перекур студентов из других групп. А мы же потянулись на пару по программированию.

Сурового дядьку, прогнавшего нас, сменила наша преподавательница и мы ввалились в кабинет. Я с флэшки закинул свои программки на комп и запустил их. Всё работает. Отчитался вслед за прочими. Лена с Лёхой отчитались самыми первыми и ушли, получив новое задание. Я получил своё и тут же написал программу, прямо тут же, благо до конца пары ещё много времени. Причём удалось мне это сделать всего за полчаса. Причём код я написал сразу и без единой ошибки. Причём сам оказался в шоке, что у меня программка заработала с первого раза. Никогда такого не было. Да ладно у меня, я вообще не видел, чтобы у кого-то вышло написать хоть раз код без отладки. Это же просто нереально. А тут вышло. Это что же, количество перешло в качество? Не зря я выходит столько времени посвящал С++?

Сам удивившись, показал программку Татьяне Генриховне. Та с небольшим удивлением посмотрела на меня и отпустила.

Я вышел из кабинета и уткнулся взглядом в охранника.

— Домой?

— А мы можем в хоспис съездить?

— Ну, Дмитрий, обсуждали же это вчера. Не можем. По крайней мере какое-то время.

— Тогда домой.

19.02.2026

Мы ехали, а я думал, отчего мне стало как-то неприятно на душе от последнего разговора с охранником? Может ФСБ скрывает что-то от меня? А на месте хосписа уже давно воронка от взрыва или ещё что-то? Очередная забастовка недовольных тем, что я почти вылечил их детей? Какие же всё-таки люди неблагодарные твари… Вот казалось бы… Их детям становится лучше, так нет, они и этим недовольны. Почему? Радоваться надо и прыгать до потолка от внезапно свалившегося счастья, а они начинают возмущаться. Что не так с людьми, почему они так реагируют? Не понимаю.

— А мы можем сделать небольшую петлю к хоспису и посмотреть, что там и как, просто проехав мимо, даже не выходя из машины?

— Можем, но я бы не рекомендовал этого делать? — откликнулся недовольным голосом охранник.

— Почему?

— Вас и так там видели слишком часто, не стоит усугублять.

— Что усугублять? — немного не понял я его ответ.

— Ничего не надо усугублять. — вот и поговорили.

— Давайте всё-таки мимо проедем.

— Хорошо, но в случае ЧП слушаетесь меня беспрекословно. Скажу бежать — бежите, скажу упасть — упадёте, а скажу полететь — начнёте махать руками в попытках взлететь.

Надо же, а хоть и своеобразный, но юмор у товарища имеется.

А рядом с хосписом творилось что-то невообразимое: Стояли какие-то микроавтобусы, в которые люди в бронежилетах и камуфляже грузили детей, но грузили они не просто так, а пробиваясь через толпу недовольных граждан и сотрудников хосписа, периодически их расшвыривая. Многие уже неоднократно пострадали и были с синяками и ранами. Тем временем один из микроавтобусов отъехал и на его место встал на погрузку другой.

— Что это за хрень?