Чтение онлайн

Внезапно меня шибанула по голове мысль: «А как вообще люди становятся изобретателями?» Ведь многие знают одно и то же, но одни изобретают, а другие нет. У них как-то по-другому устроены мозги? Что именно их отличает от великого множества других людей? Нет, я в курсе, что многие изобретения были сделаны случайно, пытались изобрести одно, а по факту получилось другое, как например это было с кондиционером: хотели сделать сушилку для воздуха, а вместо этого получился кондиционер. В результате теперь имеем кондиционеры, которые сушат воздух. Но ведь есть изобретения и совершенно другого плана, когда долго и мучительно пытаются сделать что-то в нужном направлении, буквально проводят сотни и тысячи опытов, благодаря чему закономерно достигают результата. Такой результат вполне понятен, но неинтересен. Нет, меня интересуют те люди, которые делают изобретения буквально на коленке, просто задумавшись о чём-то. Как у таких людей работает мозг, что они приходят к своим открытиям? Почему никто не видит таких решений до них?

Сдаётся мне, что именно за такое мышление отвечает характеристика Изобретательство, которую мне предлагает система. И мне очень бы хотелось открыть её самому, но я даже примерно не предполагаю, как к ней подступиться. Так как же люди создают свои изобретения?

И ведь всегда кажется, что на текущий момент уже изобрели всё, что только возможно, но потом появляется кто-то, кто патентует что-то совершенно невероятное: например, летающую тарелку на двигателе, работающем от поглощения фотонов. В результате она кажется абсолютно чёрным пятном, поглощающим свет, а в последствии благодаря поглощению фотонов набирает критическую массу и превращается в чёрную дыру.

Блин, что-то меня не туда занесло, такое изобретательство нам не нужно!

Посмотрел в окно — лес. Может пойти погулять? Причем он начинается сразу в двух шагах от дома. Погодите, а как же забор? Пригляделся повнимательнее, нет — всё в порядке, вдали за деревьями виднеется его зелёная кромка. Так что всё в порядке. Но от этой информации от чего-то лес потерял часть своей манящей притягательности, хотя внезапно повысилась безопасность до приемлемого уровня. Вот и как так? Человеку не угодишь, получается. Не одно — так другое. Или это я один такой? Да нет, наверняка не я один такой, все такие. Иначе зачем бы олигархи вкладывали столько денег в свой комфорт? Всё и всегда им кажется недостаточно комфортным. Хочется что-то ещё лучше и удобнее, а то и просто престижнее.

Внезапно самым наглым образом заурчал живот, подавая знаки голосом, что неплохо бы и перекусить чего. Поплёлся искать кухню. Наверняка в холодильнике тут что-то имеется.

Холодильник отыскался на кухне на первом этаже, как в обще-то и предполагалось, в общем Америку открыть не удалось, как и затратить значительных усилий. Зато тут внезапно обнаружился мой охранник, который готовил яичницу, нацепив на свой офисный прикид кухонный фартук, чтобы не заляпаться. Причём он даже пиджак не снял, что довольно странно. Смотрелся он в таком наряде немного забавно. У меня сама собой на лицо полезла улыбка.

— Павел Петрович, а чем тут можно перекусить?

— А, Дмитрий, да загляните в холодильник и выбирайте на свой вкус. Хотите, можете яичницу пожарить или бутерброд на скорую руку. Всё на ваш выбор. Продуктов вполне достаточно.

В холодильнике обнаружились пара десятков яиц, палка сервелата, полпалки докторской, несколько видов сыров и нарезки мяса и буженины, упакованные на подложке в полиэтилен. Ещё имелись огурцы, морковь и отчего-то одна головка очищенного репчатого лука. Зато имелось многообразие соусов: кетчуп, майонез, горчица, хрен и даже сладкий соус чили. Ну что, можно сделать себе неплохой бутерброд, из лука колбасы и кучи соусов, присыпать сверху тёртым сыром и запечь в микроволновке. Очень даже ничего получается. Обожаю такие горячие бутеры.

В общем, намазать хлеб горчицей и кетчупом, сверху положить колбасу, потом покрошить порезанный репчатый лук, а затем сверху потереть сыр — много времени не заняло, а результат ожидался невероятный. Два таких бутерброда запекались сейчас в микроволновке, а я сглатывал слюну в предвкушении.

— Оригинальное решение! — внезапно озвучил Павел Петрович.

— Что, простите? — переспросил я.

— Ну я как-то привык к тому, что бутерброд — это просто хлеб с маслом, хлеб с сыром, хлеб с колбасой, а не целое произведение кулинарии как у вас. Откуда рецептик?

— Мне мама такие с детства готовит. Обожаю их.

— Угостите?

— Тогда с вас половина яичницы, раз вы претендуете на половину моего рациона.

— Резонно, — улыбнулся мой охранник, — доставай тарелку в шкафчике над мойкой будем делиться ужином.

— А сколько времени?

— Да уже седьмой час!

— Мама! Маму же надо забрать с работы!

— Успокойтесь, Дмитрий, мой коллега поехал за ней. Он скоро будет. Мы здесь будем дежурить вдвоём, чтобы не было повтора утренней ситуации. И у нас будут два сменщика.

— Хорошо. Скажите, а как мне теперь попадать в хоспис?

— Боюсь, что никак. Сейчас вокруг него трётся столько журналистов и прочих пикетчиков, что ваше появление там крайне нежелательно.

— Но как же дети? Их же вылечить нужно.

— Мне тоже детей жалко, но рисковать вами, мы не имеем права.

— А в универ можно?

— Вот туда без проблем, но в сопровождении.

— То есть вы будете ходить со мной на лекции?

— Придётся, таковы будни охранников.

— Мда, боюсь, что вас туда могут не пустить.

— Дмитрий, вы серьёзно? Представителя моего ведомства могут не пустить в корпус института? У вас там что ядерный боезапас для боеголовок разрабатывается или микробиологическое оружие?

— Да нет, вроде, ничего такого, хотя в подвале восьмого корпуса на одной из дверей значок радиации я видел.

— Ну, вот туда меня могут не пустить. А в остальном мне будет оказано максимальное содействие. Из ваших одногруппников, думаю, никто бучу подымать по поводу моего присутствия не будет. Ведь все помнят вашу экскурсию, так что не удивятся моему появлению. Администрацию заранее предупредим, чтобы у них не было никаких вопросов.

— А почему мы так же, под предлогом проверки от ФСБ не можем посетить детский хоспис? А потом всем этим осаждающим сказать, что там всё в порядке.

— Потому что журналисты тут же начнут носом землю рыть и узнавать о том, кто я такой и что я там делал. И уж поверьте, в наше время у них вполне найдётся возможность раскопать обо мне информацию. И уже вскоре будет известно, что мы их нагло обманули, что может ещё хуже сказаться на репутации заведения.

— Да куда уж хуже-то?

— Всегда найдётся, куда хуже. Но вы можете запустить встречную волну противостояния этим вашим хейтерам: с вопросами уже к ним, мол, а почему они возражают против экспериментального лечения? Они не хотят, чтобы дети выздоровели? Спросили ли они детей, было ли им больно от этого лечения или после него? Стало ли кому-то из них от этого лечения плохо? Почему не начать задавать вопросы? Ведь вопросы никто не любит, а ответы на них очень важны. И когда они сами начнут задавать себе эти вопросы, то количество их может сильно уменьшиться и тогда вы сможете вернуться.

План, предложенный ФСБшником был неидеальным, медленным, но выполнимым. И не могу сказать, что я не думал в том же ключе, но раз я не мог предложить чего-то более быстрого, то почему бы не начать действовать хотя бы в медленном ключе. А ещё можно подключить к этой волне атаки в сети Макса. Да что там, даже одногруппников можно, ведь они знают, что я могу лечить наложением рук.

Я уже совсем было собрался звонить Максу, но в этот момент пиликнула микроволновка и отдала наши бутерброды. Я вгрызся в свой, закусив его яичницей… М-м-м, пища богов!