Чтение онлайн

– Жаль, коли так. Но таких денег у меня нет и даже не предвидится.

– Первичный курс – это уже очень много, на всю планету полностью прошедших его людей, наверное, только пара сотен наберется – миллионеров тут пока нет.

– А управленцы на базах? Наверное, неплохо зарабатывают?

– Зачем им на специальные возможности тратиться? Идеального здоровья вполне достаточно – они в долголетие деньги вкладывают. Это как раз и есть самые дорогие усовершенствования. Кому-то из высшего руководства двести-триста лет жизни уже обеспечено. И вполне реально этот срок продлить…

Понятно, эти не за страх, а за совесть «инкам» прислуживают. Вернее, за долгую жизнь. С совестью там напряженка.

– Все же интересно, сколько надо потратить, чтобы до уровня десантуры дотянуть?

– Накопишь порядка миллиона – сравняешься. Но учитывая, что они с «легкой» планеты, я даже не представляю, какие суммы в их модернизацию надо было вложить!

– Ладно, пойдем в капсулы укладываться. Надолго это дело?

– Модификации достаточно серьезные, поэтому часов десять-двенадцать.

Хм, зря я, оказывается, номер выбивал – в капсулах переночуем.

– А индейцев моих сколько лечить?

– Не знаю, в зависимости от тяжести повреждений. Диагностировать надо. Но регенерация глаза примерно столько же времени занимает.

На следующий день мы закончили дела на базе. Индейцы дали показания (хороши бы мы были, если бы вчера память им откорректировали), а мы с Брианом внесли свою лепту подробностей. Целая комиссия послушать собралась. По рукам ходили фотографии, и поначалу на меня посматривали с ужасом и отвращением. Но когда индейцы изложили свою историю, а я предъявил снятый медицинским диагностом список обнаруженных у них повреждений (специально Франсуа распечатать попросил), накал страстей немного сник, вернее, поменял полярность. Возмущенные возгласы раздавались уже по отношению к действиям бандитов. Правда, неприязненных взглядов в мою сторону стало не намного меньше. Но меня это совершенно не трогало. Кто эти приспособленцы, чтобы кого-то осуждать? Твари продажные, да и только.

Покончив с формальностями, я получил в комендатуре затребованный боеприпас, и мы отбыли на мое теперь ранчо в горах. Решения остаться жить там индейцы не поменяли. Кстати, после лечения и реабилитации они разительно изменились. Да какое там, просто невероятная разница с теми покалеченными, забитыми существами, что я нашел в плену у бандитов! Пару раз я замечал на лицах детей улыбки, чего еще вчера представить было решительно невозможно! А Абби оказалась очень симпатичной женщиной. Правда, страх из ее глаз еще не ушел. Ничего, со временем окончательно в себя придет.

Переночевав в бунгало, мы с ирландцем засобирались в обратную дорогу, нас ждут дела в Монреале, а потом – следующий рейд. За остающихся индейцев я старался не беспокоиться. Вероятность появления в этих местах другой банды очень мала. Хищников значительно крупнее медведя в горах нет (это мне Абби сама и рассказала). Оружия у них море, и пользоваться им индейцы умеют прекрасно. Кроме того, мустанги охрану несут, а мы постараемся наведываться почаще. Жить я собираюсь преимущественно здесь. Но в степенных ранчеро себя пока не вижу. Вообще не вижу, если честно. Засесть тут и заняться, к примеру, скотоводством – это значит смириться с ситуацией и похоронить саму мысль о том, что на Гекате надо что-то менять. До доргов мне сейчас не добраться, но надо выжидать – думать, прикидывать, информацию собирать и ловить шансы, а пока можно от банд окрестности почистить – тоже дело полезное.

Оказывается, город уже ждал своих героев… После нашего победоносного похода на врага в «Журналь де Монреаль» вышла новая статья «Дикая охота» про бесчеловечные преступления русских «охотников за головами». Ирландцев почему-то упомянуть забыли. Хотя на одной из представленных на развороте фоток рядом с насаженной на кол головой бандита красовалась довольная физиономия Бриана.

Кто-то на базе инфу обстоятельно сливает, вон даже фотографии в газету угодили.

Пожалуй, действительно пора «Дикую охоту» устраивать! По местным меркам, я уже вправе писаку пристрелить – увлекся лишенец и очень много наврал. Как жив-то еще с такой тягой к преувеличениям? Или это заказная статья – за ним кто-то стоит? Надо будет и этот вопрос прояснить.

Все же убивать никого не буду, под угрозой расстрела газетчиков раком поставлю и использую по назначению. Имеется в виду, как прессу… хотя и это звучит двусмысленно. В общем, как рупор… Правда, рупор из газеты тоже можно свернуть. Одним словом, газета – полезная вещь, из нее можно сделать много нужных вещей, включая кораблик или панамку, но я не о том – хотел сказать, что запуганная, ручная пресса может понадобиться для выноса мозга окружающим. То есть формирования у населения нужных взглядов. Как сильные мира сего ее всегда и использовали. Так называемой «свободной прессы» в природе не существует.

Еще «замечательная» новость – после этой статьи Лаура дала мне отставку. При этом бросила в лицо возмущенное:

– Зверь!

В общем-то, черт с ней. Любимой женщиной она не была, но все равно обидно. И что ее там так зацепило? Но спрашивать и оправдываться не буду – умерла так умерла. Если умишка не хватило из других источников информацию получить, а далеко идущие выводы сделаны только на основании статейки в прессе… не велика потеря – бабье с куриными мозгами мне ни к чему. Или это был только повод от меня избавиться? Впрочем, какая теперь разница, хотя как честная «давалка» она была хороша, не отнять… Переживу. Но вот в редакцию прямо сегодня наведаюсь. Достали уже!

Отправив Бриана в оружейный к Андрею – починять пулемет, я заглянул к шерифу, но того на месте не оказалось. Несущий трудовую вахту помощник сообщил, что Эрл отбыл по делам и ожидать возвращения можно не раньше чем завтра.

Потом я посетил мэрию, где получил полагающуюся нам премию. Правда, деньги мне чуть ли не швырнули. Не сделали этого наверняка только из боязни нарваться на неприятности. Настроение было окончательно испорчено. С таким только разборки и устраивать. Так тому и быть.

Забаррикадироваться в редакции еще не успели, но явно готовились к осаде. Видать, кто-то уже стукнул, что мы появились в городе. Запертая дверь меня не остановила – ударом ноги я вынес ее вместе с косяком.

Оказывать сопротивление и отстреливаться сотрудники не пытались, наоборот, стремились разбежаться с дороги. Одного пытающегося спастись, но в панике не сообразившего, куды бечь, я отловил за шиворот, встряхнул и поинтересовался, кто здесь главный и где его можно найти. Пойманный, закатывая глаза, обмяк. Настаивать не пришлось – начальника моментально сдали. В воздухе пахнуло дерьмом. Я брезгливо выронил из рук вонючего чмошника и направился к лестнице. Забавно: такого понаписали, что сами во все поверили, и теперь жидко гадятся от ужаса. Да уж, тут явно не воины собрались.

Владелец, он же директор шарашкиной конторы, он же главный редактор, заседал на втором этаже. Некоторые газетчики пытались спастись именно там. Последний из тех, кто успел скрыться в кабинете начальника, захлопнул дверь перед самым моим носом. В помещении разнесся его панический вопль:

– Он уже здесь! Что же вы, стреляйте!

Я благоразумно отступил за угол. Правильно сделал, через пару мгновений дверь начали дырявить выпущенные с той стороны пули. Дождавшись, когда народ израсходует боеприпас или ему надоест палить, я испустил душераздирающий стон и уронил на пол этажерку с кипами старых газет. Из-за двери раздалось настороженное: