Чтение онлайн

Шок сотряс воздух, венатор-доминус ослабил сильные оковы на своей тени. Магия была такой сильной, что у Террина закружилась голова. Он рос рядом с этой Анафемой, видел контроль Фендреля годами. Но он еще не ощущал эту тень такой сильной. Такой опасной.

Близкой к захвату его.

Но Фендрель был мастером вокоса. Он играл сложную вариацию, плел другие чары при этом, и тень оставалась связанной, хотя он получил ее силу. Он закончил песнь сложной нотой, Террин не все смог разобрать, а потом магия перестала быть такой страшной. Она была опасной, но управляемой.

Фендрель сложил вокос и убрал его, Террин уложил бережно Айлет на кровать, ее голова была на подушке. Она пока молчала, но постоянно дрожала. Ее глаза, к счастью, были закрытыми, а не выпучивались, пугая.

— Раздень ее, — сказал Фендрель, вытаскивая нож из ножен.

— Что ты будешь делать? — Герард шагнул вперед, пока Террин исполнял. — Ты… ранишь ее?

Фендрель мрачно посмотрел на принца, опустил нож на столик.

— Этой ночью прольется много крови. Процесс не будет милым, и тебе лучше уйти, потому что кровь заляпает твой наряд.

Ладони Террина дрожали, пока он расстегивал пряжки жилетки Айлет и осторожно снимал ее, поворачивал ее тело, чтобы высвободить руки. Он знал, как Фендрель избавлял от проклятия обливиса, знал теорию. Но не видел, как это делали.

— Я останусь, — сказал Герард за ним. Хоть Террину не хотелось признавать, он был рад. Он не хотел испытывать это один.

Он развязал шнурки туники Айлет, раздвинул ткань. Нужно было забыть о скромности. Ей все равно сейчас было не до этого. Да, ему не нравилось, что он видел ее такой. Она выглядела маленькой, уязвимой и… ужасной.

Паутина черных вен тянулась под ее кожей, белые участки медленно заполнялись.

Фендрель шагнул вперед, прижал указательный палец к впадине у ее горла. Остался след магии Анафемы, который не видел Герард, но заметил теневым зрением Террин. Фендрель надавил на плечи Айлет, на грудь над сердцем и живот. Она дрожала, но не билась пока в конвульсиях.

Фырканье привлекло внимание Террина. Эверильд вошла в комнату, за ней шел слуга с кухни с большой свиньей. Свинья была огромной, не подходила изящной комнате, и юноша точно не хотел тут находиться.

— Прочь, — прорычал ему Фендрель.

Мальчик отдал веревку от свиньи мрачной Эверильд и убежал за дверь. Эверильд оскалилась сильнее, но по приказу Фендреля она подтащила свинью к кровати. Фендрель опустился рядом со зверем, после быстрого осмотра прижал палец к ее горлу, над сердцем, там же, где касался Айлет, оставляя следы магии Анафемы. А потом раскрыл свою рубаху, стряхнул ее, и она повисла со штанов на поясе. Он быстро отметил и себя.

Он посмотрел в глаза Террина.

— Держи ее, — сказал он. — Будет грязно. Если она будет сильно бороться, я не смогу ей помочь. Так что держи ее. Несмотря ни на что.

Террин кивнул. Он прижал ладони к голым плечам Айлет, сжал так, что мог почти игнорировать свою дрожь. Фендрель взял нож, прижал клинок к пульсирующей коже Айлет. Доминус судорожно вдохнул.

От первого пореза ее глаза открылись. Айлет посмотрела в глаза Террина и закричала.

ГЛАВА 15

— Он больше, чем я думала.

Голос Дючетт отвлек Серину от размышлений. Она моргнула, обнаружила, что все еще была на ногах и шагала решительно в темноте по дороге. Дючетт держала ее за руку, ее ладонь лежала на сгибе ее локтя. Она кивнула вперед.

— Смотри, — сказала она, сжимая пальцами.

Серина с неохотой подняла голову и посмотрела из-под капюшона. Ночь достигла пика, было холодно и темно, колокола из храма вдали прозвонили три раза, ноты поднялись к небу. Луна давно села, оставив только свет звезд на темных водах Святого озера и белых башнях замка Дюнлок. Но факелы мерцали, озаряя врата и высоких стражей на постах.

— Идем, Серина, — Дючетт потянула ее за собой. — Мы почти там. Скоро сможем спать в кроватях. Я не знаю, как ты, но я хочу проспать лет сто!

Серина буркнула, но была благодарна Дючетт за хватку на руке. Она была готова упасть от усталости. Это была самая долгая ночь в ее жизни.

Она сжала лямку сумки. Ощущая вес книги сестры Ильды у бедра, она могла легче дышать. Она поступила глупо, побежав за Фейлин во тьму. Она это знала. Она не должна была так поступать.

Но когда она думала, что будет утеряно… нет. Она поступила правильно.

Кто-то сообщил стражам у ворот об их прибытии. Они пропустили группу, не потребовав документов, хватило известных капюшонов сестер Сивелин. Серина и Дючетт миновали арку ворот последними, шагали за гремящей телегой. Они пересекли мост, обрамленный факелами, прошли на белую сияющую дорогу, огибающую круглый газон и сад роз. Они пошли по правой стороне, направились к ступеням замка.

Серина опустила взгляд на ноги. Она была в Дюнлоке четыре года назад, приехала в карете с родителями и сестрой, они обсуждали планы на свадьбу и недели празднования.

Она помнила, как сидела в углу, кивала, улыбалась, сама строила планы на тихое будущее. Сестры Сивелин уже согласились принять ее. Ей нужно было только убедить отца, но она не думала, что это будет сложно. Он выдавал старшую дочь за Золотого принца Перриньона. Если его младшая решит жить затворницей, дом Дальдреда не пострадает без второго успешного брака.

Как мир изменился за несколько лет!

Три всадника уже спешились, сонные конюхи, потирая глаза, пришли за лошадьми и телегой. Кто-то в бархатной робе появился, словно по волшебство, спрашивая, где Великая мать. Оставив Дючетт объяснять, что это была лишь часть группы из Сивелин, и остальные прибудут завтра, когда починят карету высшей жрицы, Серина подошла к ступеням и посмотрела на замок впереди.

Хотя почти все должны были спать, свет горел в разных окнах, в основном, в восточном крыле. Серина сжала сумку. Кто придет встретить ее? И придет ли кто-нибудь? Может, она сможет проскользнуть с другими сестрами Сивелин. Никто не понял еще, что она была дочерью герцога, и если Дючетт хоть раз будет молчать…

Двери замка открылись, и ее отец спустился по лестнице.

От вида его лица — каждую черту выделял свет факелов — холодок пробежал по спине Серины. Она не видела отца годами, а их переписка никогда не была приятной. Хоть она ощущала дрожь внутри, как в детстве, она выпрямилась, решив не показывать страх.

Он посмотрел на монашек, искал свою дочь, не узнавая ее. Лучше не стоило ждать, пока он сделает это.

Серина расправила плечи и отошла от Дючетт и остальных.

— Отец, — сказала она ясным голосом.