Чтение онлайн

Но и эта водка пойдет не в счет выполнения плана, а «на лево». Еще летом я озаботился оформлением себе «запасных документов». Как известно, еще с декабря 1932 года по всей стране действовала новая паспортная система, которая, к примеру, закрепляла крестьян как крепостных за местами их постоянного проживания. То есть паспорта имели далеко не все. А только избранные.

Но везде имелись свои картотеки, состоящие из сотен или тысяч карточек, разложенных по алфавиту и по разделам, в выдвижные ящички. Они терпеливо ждут своего часа, когда что-нибудь произойдет и тогда они заговорят. Кроме уголовного и прочего неблагонадежного элемента и честные граждане тоже занесены в государственные архивы документов, удостоверяющих личность, паспортов, водительских прав или удостоверений охотника. Они здесь потому, что наша милиция очень мудра и знает, что рано или поздно и честные граждане становятся преступниками, так что будет лучше все знать о них заранее.

Вопрос нужно было решать. Я тогда скорешился с начальником байрамалийского паспортного стола и организовал ему щедрый достархан. Прямо на рабочем месте, где вечно пахло членскими взносами и персональными делами. Наш начальник паспортных дел был настоящий туземный бай, «умывальников начальник и мочалок командир». Густобровый скуластый мужик, обливающийся потом в зеленом форменном кителе.

А под шумок теплых посиделок я сообщил, что паспорт свой я, кажется, потерял. И под распитие очередных рюмок с фирменной водкой, новый бланк и был мне оформлен. Без формализма и всякой огласки. Сразу после веселого конкурса «Кто выпьет стакан водки в три глотка».

А поскольку Сефер Нариманович Худайкулиев, демонстрируя полное отсутствие всякого зазнайства, по-русски говорил достаточно слабо, а после хорошей выпивки ему, что русская грамота, что китайская, казалась темным лесом, то я, вместо Михаила Федоровича Устинова, стал по новым документам Михаэлем Теодоровичем Густило. В конце концов, если советская власть ставит на все руководящие должности идиотов, то должен же кто-то этим пользоваться?

Особенно ценно было то обстоятельство, что новый паспорт мне выдали без всяких занесений в милицейские талмуды и анналы. Его Сефер Нариманович спишет как испорченный бланк. А ни один нормальный человек не заподозрит, что Густило и Устинов одно и тоже лицо. Следовательно никто меня не возьмет «за кадык». Надеюсь, теперь при случае " крайней служебной необходимости" меня не разыщут заботливые работники НКВД наркома Берии.

Теперь же мне надо было презентовать одну бутылку нашему доблестному начальнику паспортного стала и сообщить, что его паспорт я испортил, когда упал в командировке в болото. Напрочь. Но зато дома нашелся старый. Так что сделаем вид, что никаких новых документов мне никогда не выдавалось. И так на все вопросы и будем хором говорить.

Вторую же бутылку я отдам за переоформление зарегистрированного за мной оружия. Надо поменять документы на новую винтовку, взамен выбывшей. И еще фирменной водки не хватает. Так как мне необходимо что-то дать за получение ж/д билетов на поездку в конце декабря в Москву. Надо же мне везти туда гроши, чтобы меня сделали кандидатом биологических наук?

Хотя, думаю, что в нынешних условиях водку, пусть и лечебную, прекрасно бы заменила палка копченной конской колбасы. Но чего нет, того — нет.

Кроме того, в ночь на 3 декабря мне пришлось ехать в Мары с ночевкой. К ювелиру Надиру-усто. Там я сбагрил ему привезенные изумруды. Надир должен был раскидать их местным ювелирам по схеме факторинга. То есть за черновую обработку двух камешков ювелир должен был забрать себе за работу такой же по размеру третий. При этом задействовались как ювелиры Туркмении, так и северного Афганистана и даже северо-восточного Ирана. Дело тут кастовое, келейное… А неблагодарный друг страшнее змеиного яда. Так что все основано на доверии, так как других в этом деле не держат.

Но в основном дела мои были невеселые. Змей нет, яда нет, зима наступила, а план не выполнен. Даже старый. Приходилось рисковать на всю катушку. Я сидел как на вулкане.

Пришлось мне готовиться погружаться в настоящее змеиное гнездо. В подземелья старой крепости, где змеи залегали на зимовку. Причем не в ту крепость, что располагалась рядом с нашим городом, а в дальнюю, разрушенную. «Гяуркалу»- крепость язычников. Именно в тамошних окрестностях обычно было больше змей.

А поскольку из такой экспедиции легко было не вернуться, то приходилось серьезно готовиться. Непрокусываемые сапоги, обработанные раствором мяты, плащ, перчатки, фонарь железнодорожника, оборудование для «дойки» змей на месте, полный комплект антизмеиных сывороток. Я нагрузился как биндюжник. Обвешанный со всех сторон таким солидным снаряжением, я сразу же почувствовал в себе необычайную уверенность. Казалось, что я все предусмотрел…

Стояло хмурое утро. Было прохладно. Дул северный ветер. Кроме этого, меня изрядно бодрило то обстоятельство, что совсем недавно один горожанин, присланный сюда в командировку специалист по борьбе с малярией, умер от укуса небольшой, но ядовитой самки паука каракурта.

Хоть крепости и находились почти рядом, одна за другой, но все равно тащиться по зимнему времени четыре километра груженным — приятного мало. Оставив часть груза наверху, я по-хозяйски стал спускаться в подземелья. Рискованное это дело — бродить в этих древних развалинах, легко попасть под завал.

Но выбора у меня не было. Здешние ячеистые подземелья напоминали пчелиные соты. В которых царил собственный микроклимат. В темноте я проходил один древний коридор за другим, спускаясь все ниже под землю. Запах мелкой пыли щекотал мне ноздри. Тоннели уходили вниз на неведомую глубину, рождая мысль о вечности.

Когда-то в доисторические времена здесь располагалось огромное теплое море по имени Тетис, простиравшееся от нынешнего Гибралтара на западе, до Китая — на востоке. Это древнее море покрывало южную часть Западной Европы, современную Турцию, юг Украины, Кавказа и Крыма, всю Среднюю Азию, Северную Индию, Монголию и доходило до крайнего юга Сибири.

Шло время. В воде происходили отложения известняков. Морское дно то поднималось, то опускалось. Тектоническим процессом были охвачены многие районы моря Тетис, в том числе районы Туркмении, Кавказа и стран Средиземноморья.

В конце палеогена, в начале неогена над синей морской пустыней поднялись небольшие горы, острова, архипелаги, в том числе вершины туркменского Копетдага.

А море Тетис? Где оно? Исчезло? Нет, не совсем. Каспий, Аральское и Средиземное моря — это остатки огромного моря древности.

А потом какие-то гении античности и средневековья накрутили в известковых отложениях бывшего моря все эти змеиные ходы, по которым я сейчас изволю ползать.

Часто древние лестничные конструкции из дерева и глины, по которым я спускался, были сухи как пыль. Они практически распадались у меня под ногами. Но я, с упорством идиота, лез все дальше вниз.

Прошел по одному туннелю, соединяющему небольшие природные карстовые пещеры, потом по другому, сворачивая наобум. Двигаясь по темным лабиринтам. Интересно, сумею я отсюда выбраться без «клубка Ариадны»? Как-то все это жутковато…

Как бы мне тут на старика Хоттабыча не наткнуться! Наконец, луч фонаря железнодорожника высветил впереди завал: груду камней, сверху которой лежало несколько балок. Однако через завал шла изгибаясь узкая тропинка, а сверху веяло сквознячком. Я полез через завал, когда внезапно до меня донеслось какое-то мерзкое жужжание.

Я остановился, посвятил фонариком — и тут же инстинктивно вскрикнул и отпрянул назад. Ёлы-палы! Среди этой груды нападавших сверху камней я увидел на своем пути огромную массу впавших в зимнюю спячку змей. Они спали на холодном воздухе, сплетясь в огромный клубок и этот клубок делал жуткие медленные движения, пульсировал, вращался, словно был единым существом.