Чтение онлайн

— Мутант твой совсем озверел! Поднял зверьё, это хуже, чем гон! Управляет ими, людей убивает… Сталкеры с его пути уходят, пропускают его, слышишь?! Свора Змеёныша к тебе подходит — к Лесному Дому!

Несколько секунд Слон сидел неподвижно, потом, ни слова не говоря, отключился. И вновь уставился в круг света от лампы, лежащий на столе.

Дверь со скрипом приоткрылась, показалась голова Заточки.

— Хозяин… Скальпель, гад, выпустил меня наконец. — Он вошёл в кабинет, сжимая в скрюченных пальцах резиновое кольцо. Вместо грязноватой пижамы, которую выдал Скальпель, на Заточке были защитные штаны, заправленные в ботинки, и старая брезентовая куртка.

Порученец и Слон обменялись взглядами. Последнее время в их отношениях возникла трещина. Раньше Заточка был верен, как пёс, угодлив, иногда подобострастен — и очень искренен в своей преданности боссу. Теперь, как казалось, преданность осталась… но что-то было не так в водянистых глазах, которые не моргая глядели на Большого Хозяина, что-то изменилось в сером угрюмом лице. Слону казалось, что Заточка всё время мысленно спрашивает его: как ты мог? Как мог выстрелить в спину Оксаны?

Слон и сам то и дело спрашивал себя о том же. И вопрос этот сводил его в могилу: за месяц он постарел на десять лет.

— Что надо делать? — спросил Заточка, переступив с ноги на ногу.

— Ты вовремя, — сказал Слон, отводя взгляд. — Свяжись с полковником.

Постепенно ментальная Зона заслоняла реальную. Змеёныш привык смотреть на мир через дымку иного восприятия, но теперь это иное окутывало весь мир. Окружающее посерело, выцвело, стало похоже на старое одеяло, в складках которого были разбросаны клубки чужих сознаний, людей или мутантов.

С тех пор как Свора уничтожила отряд Мирового, хозяин её не произнёс ни единого слова. Благодаря постоянным тренировкам и глухой, мрачной целеустремлённости чувствительность и силы его постоянно росли. Теперь Змеёныш мог удерживать под контролем несколько десятков элементов, как он про себя называл мутантов, рассылать их по отдельности или группами на полкилометра от себя, а то и дальше. Он продолжал экспериментировать, находил всё новых зверей, присоединял к пси-сети, пока она не разрослась так, что превратилась в запутанную паутину из сотен перекрещенных нитей. Поняв, что переусердствовал, Змеёныш отпустил часть мутантов и упростил сеть, создав на ней более симметричный, упорядоченный узор. Часть освобождённых зверей вскоре умерла, он нашёл их трупы возле последней стоянки.

Змеёныш понял, что сознание мутанта может сломаться, если слишком нажимать. К примеру, нельзя заставлять кабана подчиняться псевдопсу, каждую породу лучше держать отдельной группой, доверяя управление вожаку того же вида, а самому контролировать вожаков. Это избавляет от утомительной необходимости командовать сразу многими десятками сознаний.

Так он открыл ступенчатый контроль. Змеёныш мысленно присудил трём вожакам звания сержантов — огромному секачу, крупному серому псевдопсу и старой слепой собаке, рыжей опытной самке. Подчинённые им звери стали рядовыми, Змеёныш хотел ввести ещё условное звание капитана — но отказался от этой мысли. Четырёхслойная сеть слишком сложна, он опять вернётся к запутанным несимметричным узорам. Трёх ступеней достаточно: Змеёныш в роли капитана, управляющие малыми группами сержанты и рядовые мутанты. Вскоре он понял, что легче ориентироваться в сети, если сержанты получат условные обозначения, то есть имена. Конечно, не слишком сложные — их мозги не способны осознать длинные сочетания символов. Кабан стал Клыком, псевдопёс — Азиатом (у него были узкие тёмные полоски на морде, издалека напоминающие раскосые восточные глаза), а слепая собака — Лилит. Клык был туп и абсолютно бесстрашен, Азиат — свиреп и очень быстр, Лилит — хитра и лукава. Змеёныш предполагал, что позже присоединит к Своре ещё несколько малых групп, но пока что необходимо добиться полной слаженности от уже включённых в неё мутантов.

Через некоторое время он понял, что стал в сознании зверей кем-то вроде универсального вожака — неким сверхзверем, одновременно кабаном, псом и собакой, объединившим черты разных пород. Могучим, свирепым, безжалостным, но справедливым. Однажды, когда они уже миновали Янтарь и остановились под прикрытием гряды холмов, ему удалось ненадолго взглянуть на себя глазами Азиата. Змеёныш увидел грозную косматую фигуру, состоящую из тёмного дыма. Дым клубился, очертания беспрерывно менялись, фигура то становилась по-кабаньи громоздкой, то вытягивалась, превращаясь в волчью…

Рядовые мутанты, чьи сознания стали узелками пси-сети, воспринимали Змеёныша как сильного зверя с умом человека, намного превосходящим их собственный. А своим сержантам он представлялся аморфной демонической сущностью, могущественным зверочеловеком. Поначалу это сбивало с толку примитивные разумы, мутанты даже пытались восставать против пси-контроля, но после смирились и на свой звериный лад решили, что Змеёныш — некая высшая сущность, Бог Зоны. После этого бунт стал невозможен.

Они встали на отдых в заброшенном посёлке: мутантов надо было отпустить на охоту и дать им поспать. Полуразрушенные дома кишели крысами, и элементы славно поохотилась. Теперь они спали — псевдопсы и слепые собаки рядом, кабаны в стороне, между ними псевдогигант, которого Змеёныш назвал Самсоном, а на окраине посёлка — два матёрых кровососа, Ромул и Рем. Эти имена Змеёныш видел в детской книжке по античной истории, которую ему когда-то, очень давно, давал читать Мазай.

Солнце пряталось за облаками. Хозяин Своры устроился в летней кухне посреди заросшего малиной и крапивой садика, разжёг печку и лёг на лавке, глядя в огонь. В сероватой дымке ментального пространства отчётливо вырисовывалась цель — Лесной Дом на холме. Первый удар должен прийтись туда. Оксану убил Слон, Мазая убил Заточка, а послал его опять-таки Слон, значит, сначала умрут эти двое. И все, кто вокруг них. А потом Змеёныш начнёт планомерно очищать Зону от смрадного дыхания человеческой расы.

Элементы спали — он отпустил всех, кроме вожаков. Сознания Клыка, Лилит и Азиата едва заметно тлели, как и разумы Ромула, Рема и Самсона. Сеть потускнела, почти не занимая внимание хозяина, — лишь благодаря этому он ощутил новые сознания. Внизу, под землёй.

Они были куда разумнее зверей. Необычные, какие-то чумные, дикие сознания — нервные, вспыльчивые, агрессивные, полубезумные. Змеёныш не сразу понял, кто это, а когда сообразил — резко сел на лавке. Они могут быть полезны, так как способны на множество действий, которые не могут совершать звери в силу своей физиологии. К примеру, ни кабан, ни псевдопёс не способны швырнуть камень — разве что кровососы, хотя и они не очень-то это умеют, у них другие достоинства. А уж здоровяк Самсон своей лапищей скорее способен раздавить камень в порошок, чем метко бросить его.

Змеёныш потянулся под землю, где, как он понял теперь, находилось несколько подвалов, соединённых коридорами. Потенциальных элементов там было около двадцати — двадцать пять, если считать детёнышей. Сознания переливались разноцветными эмоциями, довольно простыми, но разнообразными, почти как у людей.

Стоило коснуться отдельных сознаний, как они взбурлили. Змеёныш почувствовал, как мутанты забегали в своих подвалах и начали собираться вокруг одного, самого сильного, чей разум, до того спящий, ярко вспыхнул. Хозяин Своры ощутил на себе его внимание — как будто кто-то посмотрел ему прямо в глаза.

Вожак. Он-то и нужен. Подчинить вожака — и другие станут послушными. Змеёныш замер, вцепившись в край лавки, сосредоточился, растянул пси-сеть, высвободил несколько нитей и стал плести из них жгут. В этот момент чужое сознание запылало факелом и сразу погасло, выплюнув молнию. Пробив пространство, ментальный заряд вонзился в мозг Змеёныша.

В висках полыхнул огонь, перед глазами потемнело. Вскрикнув, Змеёныш слетел с лавки на землю. Пси-сеть пошла волнами, неслышно затрещала, разрываясь, в дымной полумгле фонариками вспыхнули множество сознаний — спящие вокруг сада элементы просыпались. Донеслось ворчание, утробный рык Азиата. Самсон по-прежнему спал, но Ромул и Рем проснулись. Их разумы были как два болотно-зелёных клубка, слепленных из тины, земли и влажных водорослей, залитых спёкшейся кровью. Опасность, хозяин? — вопрос пришёл от Лилит.

Змеёныш лежал на спине, не шевелясь. В первое мгновение атака обескуражила его: никто из мутантов раньше не пытался нападать, — но он быстро пришёл в себя. Успокоительно коснувшись сознания Лилит, Змеёныш осторожно разгладил пси-сеть. Одновременно другая его часть продолжала плести жгут из нитей — и когда сознание противника опять начало разгораться, чтобы создать второй пси-заряд, Змеёныш ударил по нему. Жгут плетью хлестнул по разуму мутанта, по скопищу примитивных мыслей, устремлений, инстинктов, эмоций. Сознание забурлило, мутант неслышно взревел от боли, вновь попытался атаковать Змеёныша, но тот продолжал хлестать пси-плетью, погружая туго натянутый жгут в ментальное пространство чужого разума.