Чтение онлайн

– Хочешь знать, что я с тобой сделаю? – спрашивает мужчина, носом убрав прядь моих волос, и проводит губами по уху. Я дрожу от ужаса, он же воспринимает это знаком к продолжению. – Для начала мы вытащим тебя из этого платья. Возможно, еще до того, как выйдем из здания.

Его слова вызывают воспоминания, страх пронзает грудь и начинает пульсировать, стремясь вырваться наружу. В ноздри бьет запах горелой плоти и крови, я сжимаюсь и закрываю глаза, молясь, чтобы все скорее прекратилось.

Слышу шлепок по барной стойке, звон эхом разносится в голове, неожиданно отчетливо слышимый в шуме разговоров. Я подпрыгиваю на месте, страх ударяет под дых, с трудом перевожу дыхание и ощущаю, как напряглись руки мужчины на моем теле.

Открываю глаза и вижу источник шума. Взгляд мой падает на длинные пальцы, обхватывающие край стойки. Затем я вижу серебряные кольца: некоторые – толстые, с драгоценными камнями, другие – тонкие, ничем не примечательные, они надеты на каждую фалангу и частично скрывают татуировки, которые поднимаются по жилистым рукам и дальше, скрываясь под манжетом легкой джинсовой куртки.

Я делаю прерывистый вдох и разглядываю нового персонажа. Чувствую запах его духов – приятный, очень маскулинный аромат, хвоя и кардамон.

Отчего-то у меня такое ощущение, что меня охватывает пламя.

Я даже не смею поднять голову.

Извращенец рядом со мной, фыркает, отстраняется и откидывается на спинку, но руки не убирает. Нога почти онемела, вибрирующая боль не прекращается.

– Нужна помощь, сынок? – произносит он, не скрывая недовольства.

– Она не продается.

У незнакомца глубокий, низкий голос, он ласкает и царапает слух – похоже на растопленный шоколад с кусочками кокоса. Мне хочется, чтобы он растворился у меня на языке.

Это мне кажется… знакомым.

– Что, прости?

Рука с татуировками отпускает край барной стойки и вырывает из пальцев мужчины звуковой прибор. Незнакомец переворачивает его и нажимает кнопку, отчего вспыхивает светом небольшой экран.

– Я непонятно выразился? – спрашивает он, а я продолжаю пялиться на его руку, на вздувшиеся вены на вытутаированной Медузе. Ее волосы-змеи тянутся вдоль каждого пальца, ее глаза почти живые, хотя представляют собой лишь линии-полукруги и заштрихованные зрачки.

Между ног у меня вспыхивает жар, я сжимаю их, чтобы заглушить неуместные ощущения.

В воздухе витает напряжение, я, кажется, перестаю дышать. Извращенец сильнее сжимает бедро, и я буквально чувствую, как на коже появляются синяки.

– Я не собираюсь ссориться с тобой из-за нее.

– Ты прав, не надо. Мы не будем ссориться, ты просто встанешь и уйдешь.

Незнакомец делает резкий мах рукой в воздухе, сигнальный прибор летит на стол и разбивается.

Я больше не борюсь с искушением разглядеть его, мой взгляд цепляется за черные джинсы с разрезами на коленях. Под джинсовой курткой худи с капюшоном и надписью «Sex Pistols». И единственную серебряную цепочку, которую видно на его шее, она блестит и переливается на темной от татуировок коже.

Поднимаю глаза, и внутри все переворачивается, такое ощущение, будто я выпрыгнула из самолета без парашюта.

Я знаю этого человека.

Ну, насколько возможно, если видишь только на экране и на развороте в журнале.

Или встречаешься взглядом через весь зал.

Это Эйден Джеймс. Он был моим кумиром, когда я еще выбирала кумиров и поклонялась знаменитостям.

В горле поднимается комок, твердый и липкий, подсказывая, что, возможно, я еще не очень изменилась.

Может, это чувство из-за глаз цвета стали, что смотрят прямо в душу, отчего перехватывает дыхание? Боль возникает там, где поток воздуха скользит по языку.

Присутствие этого человека завораживает.

Он кажется проницательным и живым, настоящим.

Глубоким.

И злым.

Хотя и не на меня, я все же стараюсь отстраниться, ошеломленная убийственным блеском его глаз.

И пульсация учащается, как в висках, так и внизу живота.

– Убери от нее свои лапы, пока это не сделал я, – произносит Эйден мрачным, предостерегающим тоном.

– Да плевать. Знаешь, с ней все равно будет скучно. – Извращенец выплевывает слова ему в лицо, отталкивает меня, вставая со стула. – Удачи тебе с этой мороженой рыбой.

Я краснею от смущения и растерянности, прижимая ладонь к шраму на щеке. Раскидав обломки сигнального прибора, мужчина удаляется. Эйден шумно выдыхает и проводит рукой по волосам. Его темно-каштановые вьющиеся локоны падают на лоб, он откидывает их и расправляет плечи.

– Ты… – начинаю я, сама не понимая, что хочу сказать. Следует для начала поблагодарить его, но облегчение неожиданно превращается в свинцовую тяжесть.

Хотя разум лихорадочно работает, пытаясь придумать, как моей разбитой душе не опорочить его гений.

– В горле пересохло, – перебивает меня он и поднимает руку. Перед нами появляется блондинка средних лет, чтобы принять заказ, выражение лица у нее скучающее.

– Скотч, пожалуйста, – произносит он, косится на меня и кивает. – И водку с содовой.

Мои глаза медленно расширяются, я обращаю взгляд к девушке.

– О, нет, не стоит. Я не…

Но она уже начала готовить напитки. Я переворачиваю ладонь вниз, чтобы не была видна отметина на тыльной стороне, и убираю руку от груди.

– Это место свободно? – спрашивает Эйден и устраивается на стуле, где только что сидел извращенец.

Несколько секунд мы молчим, наконец бармен ставит перед нами бокалы, собирает обломки пластика и удаляется к другому краю стойки, чтобы принять очередной заказ.

– Я просидела здесь целый час, и никто не подошел, не спросил, хочу ли я сделать заказ, – произношу я и беру свой стакан. Стекло холодит ладонь, и я делаю небольшой глоток.

– Хочешь сказать, этот засранец сразу начал приставать, даже не предложил выпить?

– Ну, ты знаешь, как это бывает. – Я пожимаю плечами и решаюсь повернуться, чтобы посмотреть на него. – Рыцарей больше нет.

– Верно, – усмехается он и подносит ко рту бокал, выпивает немного и возвращает на стойку. – Как твое имя, ангел?

Я бормочу что-то, делая большой глоток, который встает поперек горла. Все из-за неожиданного вопроса и смущения от того, что он называет меня ангелом.

Черт, как я могла отказаться от обожания этого человека?

Шестнадцатилетняя Райли умоляет меня не делать этого. Она еще цепляется за надежду, что однажды мы будем вместе. Пройдет время, пятна на наших душах исчезнут.