Чтение онлайн

Возникла напряженная пауза.

Она чувствовала себя нашкодившей девчонкой и почему-то внутренне противилась этому чувству. А какая-то необъяснимая интуиция подсказывала, что она поступила правильно. Только как теперь это объяснить?

Далгет ни слова не сказал, только взглянул на нее и открыл прямой ход в стене. В следующий миг они уже оказались в другом коридоре. Потом еще один переход, и дальше обстановка была уже узнаваемой. И все это время они двигались молча.

Лучше бы он ее ругал. Лера не выдержала этого тягостного молчания, заговорила первой.

– Нехорошо вышло, да?

Еще несколько шагов прошло в молчании, прежде чем она услышала:

– Ничего такого, что нельзя было бы исправить, ИматАани.

Он улыбнулся уголком рта, но взгляд остался серьезным. А ей вдруг просто до дрожи захотелось прижаться к нему, почувствовать себя под защитой в его объятиях.

– Мне надо было ее увидеть, поддержать ее как-то, - пробормотала она, уткнувшись носом в его рубашку.
– Я ведь помню, каково это, когда тебя все ненавидят.

Его руки непроизвольно сжались. Но не о том она хотела сейчас.

Лера не сказала главного. Да и как говорить об этом?

Но ей вспомнился тот разговор с Захри, перед началом обручения. Эти его слова:

«Радуешшшся, что я отойду и не буду мешать вашему счччастью?»

Ей до сих пор было стыдно.

Ведь это тяжело на самом деле - знать, что кто-то ради тебя жертвует своим счастьем. Это страшная ответственность. Наверное, потому ей и хотелось как-то все исправить.

И сегодня, когда она смотрела на Рази, поняла одну вещь. Да, сейчас Золотая ненавидит Захри, он ее пугает. И сложно представить, как эти двое вообще могут быть вместе, после того, что было. Но ведь она видела в этой Золотой змейке еще что-то, кроме страха и ненависти.

Ей надо было объяснить.

– Понимаешь, - начала Лера.
– Нельзя вот так давить, у нее ведь только что убили отца.

Она уже не стала акцентировать внимание на том, что именно Захри и убил ее отца. И как теперь с этим быть, если все вообще в голове не укладывается. Но, может быть, если дать ей время, что-то и выйдет?

Далгет слушал молча. Лицо непроницаемое, не понять, что думает. В конце концов она сказала:

– Не ругайте Саху, пожалуйста. Это я его заставила.

***

Далгет не хотел говорить Лере, но Саха действительно здорово рисковал, отводя ее туда. Ей Захри, разумеется, ничего не сделал, а с мальчишки бы точно шкуру содрал, если бы тот посмел переступить порог его спальни.

Потому, как только Саха связался с ним через артефакт и сообщил, куда направилась его жена, Далгет бросил все. И хорошо, что успел.

Захри терпелив, но если его довести, это бывает страшно. А сейчас, в связи с этим исчезновением трупа Нигмата, все и так на нервах. Осматривали холодное хранилище, где этот старый мерзавец лежал, ждал почетной отправки для погребения. Там следы магии и легкий шлейф Золотых остался. Захри запросил Азата, тот открестился немедленно.

Что тут можно было подумать?

Захри ведь приказал запереть девчонку не просто так. Младший уже получил свое за самоуправство. Но и Лере, раз уж она вмешалась, следовало знать.

Потому он и сказал:

– Захри приказал обыскать все комнаты, в которых останавливались Золотые. В вещах Рази нашли яд.

Они уже успели добраться до спальни, здесь можно было говорить беспрепятственно. И тем сильнее был шок. Потому что у Леры сложилось несколько иное мнение о Золотой.

Далгет на мгновение замер, пристально глядя ей в глаза, потом, словно нехотя, продолжил:

– По нашему обычаю каждой невесте, помимо украшений и всего прочего, дают в приданое «благословение». Это, - он поморщился.
– Такой парчовый мешочек, а в нем маленькие свитки с пожеланиями от родителей и других членов семьи. Это для счастья и долголетия. Понимаешь, это священно для нас.

Лера плохо представляла, к чему он это говорит. Но почему-то от его слов у нее возникло ощущение собственной ущербности. Вспомнился день свадьбы и то, что ее взяли в дом голую и босую, да еще вымазанную в крови Камаля. Благословения ей никто не давал, да и с родителями она теперь уже никогда не увидится. И горечь от этого ощущения на миг перекрыла все.

– Птичий яд был спрятан среди свитков с пожеланиями. Там, где никто и никогда не стал бы его искать.

Новый шок. Лера невольно отстранилась, а он притянул ее в объятия и сказал:

– Клянусь, Лера, когда пройдет опасность, ты увидишься со своими. Но сейчас это исключено.

Не ожидала, что он так явно прочитает ее мысли. Наверное, потому и задохнулась от избытка чувств, слезы навернулись на глаза.

– Ну что ты, что ты, - голос его дрогнул хрипотцой, вызывая в ней мгновенную реакцию.

Хотелось забыть обо всем и просто быть рядом.

– Пока не выяснится, что произошло, оставайся здесь, - проговорил он ей в губы.

Лера кивнула, понимая, что он прав. Но получалось, что поход в сад откладывается. Ладно, подумала она, один день ничего не решает, сходят завтра.

– Я пришлю к тебе Саху, - сказал ДалгетХан и уже повернулся, чтобы уйти.

Но ей все-таки надо было высказаться.

– Нет, постой, - окликнула она его.

Мужчина замер. Потом вернулся, забирая ее в объятия.

– Ты ведь не думаешь, что все это организовала она?
– спросила Лера.

***

Нет, Далгет так не думал.

Но он понимал также, что ни в чем нельзя быть уверенным. Что до дочери Нигмата, то в этом щекотливом деле его голос мог быть разве что совещательным. Девушка принадлежит брату, а Захри самолюбив и никому не позволит вмешиваться. Он это ясно дал понять.

В тот момент они остались один на один. Далгет, зная, что брат может быть излишне резок и груб, пробовал убедить его:

– Девушка сейчас в шоке, дай ей немного прийти в себя.

Выражения подбирал осторожно, чтобы это не выглядело давлением с его стороны. Не та ситуация была, чтобы давить.

Но ведь это действительно имело смысл. Даже если предположить, что девушка была как-то замешана в делах отца, ей надо дать время успокоиться и почувствовать себя в относительной безопасности. И только потом допрашивать. Если сейчас начать давить, она может замкнуться в себе, и тогда они из нее слова не вытянут. И кстати, следовало бы проверить, нет ли на ней заклятия подчинения. Слишком уж напуганной выглядела невеста на обручении. А главное, слишком нервной и напуганной выглядела ее мать.