Чтение онлайн

В спальне с крохотной форточкой было душно - сразу не уснуть. Да в эту ночь было и не до сна: с минуты на минуту мог явиться хозяин дома. Если он знает, кто такие на самом деле его квартиранты, и он им уже пакостил, то вряд ли пожелает встречаться.

И Семен, выждав, когда Маруся задует лампу ( к этому времени поселок уже был обесточен), через окно, выходившее в сад, где стоял мотоцикл, выбрался из дома, лег на жесткую землю, затененную деревьями: отсюда была хорошо видна калитка: кто войдет во двор, то только через калитку.

Дремотная тишина, да и напряженная бессонница прошлой ночи, навевали сонливость. Спать могла Гюзель, но и она в прошлую ночь почти не сомкнула глаз. Но Семен чувствовал, что и она бодрствует, держит под наблюдением тыльную часть подворья.

А ещё спать не давала рана, хотя и была она надежно обработана, забинтована, и все же - напоминала о себе тупой ноющей болью.

Уже в первом часу ночи, когда луна скрылась за разрытый холм карьера, на юго-востоке вспыхнуло зарево: в Фейергроте что-то горело. Потом послышались частые взрывы - похоже, кто-то кого-то забросал гранатами. Если бы не зарево, Семен подумал, что работники Луизы Цвях забавляются салютуют в честь поимки неуловимого киллера. После серии взрывов было что-то похоже на салют: в черное небо почти вертикально вырвалось несколько трассирующих пуль.

Это огненное зрелище на какие-то секунды отвлекло Семена, и он с запозданием заметил, что калитка уже открыта, и человек, весь в черном, ведет во двор велосипед. Тот мотоциклист, что вихрем промчался по улице Табеева Стана, тоже был в черном.

"Он!"

Уже не было сомнения, что тем мотоциклистом был хозяин этого дома. Он подвел велосипед к белой стене кухоньки, через раскрытое окно тихо спросил:

– Менты были?

Из кухоньки Маруся что-тоответила. И опять он тихо:

– Они что - без транспорта?

В глубине кухоньки голоса Маруси не разобрать. Зато Митины слова слышались четко:

– Тогда им трави, что я у цыганки. А велосипед загони в чуланчик.

Козинский уже направился к калитке, когда Семен ему перегородил дорогу.

– Митя, стой.

Спокойный голос квартиранта заставил Козинского на мгновение оцепенеть, в следующий миг он бросился бежать, но распахнуть калитку не успел - Семен прыжком настиг его.

Когда Семен вышел из тени и спокойно произнес: "Митя, стой", а Митя побежал к калитке, с улицы, из кустов акации раздались выстрелы. Семен сбил Митю с ног, прижал к земле, заламывая руки, инстинктивно оглянулся на дом: услышала ли Гюзель выстрелы? Ведь он ей передал "Вальтер" - на всякий случай.

На крыльце она оказалась раньше, чем прогремели выстрелы. Прямо с крыльца она выстрелила на звук.

Оказывается, она видела, как Митя заводил в калитку велосипед. А ещё видела, что к калитке хозяин дома подходил не один. Тот, второй, остался на улице. Приоткрыв дверь, она стерегла второго. И все-таки тот выстрелил первым. Выстрелил, видать, на голос.

Он не мог видеть Семена, тот был прикрыт стеной кухоньки. Гюзель было бросилась в калитку.

– Назад!
– крикнул ей Семен, заканчивая вязать хозяина дома.

Стрелявший мог опять выстрелить, теперь уже прицельно.

Семен, кинув, как куль, связанного хозяина на плечо, внес его в дом.

Из кухоньки в ночной рубахе, простоволосая выскочила Маруся. Завопила:

– Ой, убили! Митеньку убили!

Рядом с ней оказалась Гюзель. Не выпуская из руки пистолета, она затолкала хозяйку обратно в кухоньку. Но та вопила из кухоньки, высунув простоволосую голову в раскрытую створку. Гюзель поднесла к её лицу пистолет, грозно предупредила: - Будешь орать - пристрелю. До утра не высовывайся.

Маруся сразу же замолкла, но через окно, когда Гюзель закрывала створку, простонала:

– Изверги... Что та власть, что эта...

Семен, затянув Козинского в дом и бросив его на пол, вернулся во двор через распахнутое окно, затаился в тени груши. Отсюда ему был виден мотоцикл и крыльцо дома. На жесткой каменистой почве лежать было неудобно. Приходилось удивляться, как здесь ещё росли деревья.

С другой стороны дома через приоткрытую дверь Гюзелъ держала под наблюдением кухоньку. Хотя она хозяйку и предупредила, чтоб та не высовывалась, а вдруг высунется, попытается уйти - стрелять не будешь. Придется и её вязать.

В июле светает рано. Уже через полтора часа стали четко видны предметы. Посреди двора валялся велосипед, легкий ветер, возникший из ниоткуда, тихо раскачивал распахнутую калитку.

Скоро безопасно было идти в контору карьера, звонить в район, вызывать наряд милиции.

Но этого делать не пришлось. Перед восходом солнца за двором остановилась машина. Семен узнал ишутинский "Форд".

Павел Петрович был не один, с ним были мастера из "Автосервиса".

– Эгей, хозяева!
– весело позвал Ишутин, входя в распахнутую калитку.

Навстречу выбежала Гюзель.

– Ах. Павел Петрович! Как вы вовремя!

– Я всегда вовремя, - отшутился он. На его смуглом лице сияла довольная улыбка. Он был небрит, видимо, было не до бритья.
– Посмотрите, что мы везем! Какого зверя!
– Ишутин царским жестом показал на свой "Форд".

– А что мы вам приготовили!
– Гюзель таким же жестом показала на входную дверь.

Но тут с улицы донесся возглас автомеханика Левы: - Павел Петрович! А здесь тоже была война!

Оказывается, ночью, стреляя на вспышку выстрела, Гюзель смертельно ранила стрелявшего. Только теперь и Семен и Гюзель догадались, почему из кустов больше не стреляли. А ведь по Семену, когда он вязал хозяина дома, могли стрелять прицельно, притом с близкого расстояния.

Ишутин привез труп мотоциклиста, который доставлял киллера в Табеев Стан. Когда труп внимательно осмотрели, все были удавлены разительным сходством его экипировки и экипировки Мити Козинского. Одинаковыми оказались и мотоциклы, притом они были с одинаковыми номерами.

– Кто из них двойник?
– спросил Ишутин.

– А может, кто из них дублер?
– уточнил вопрос Полунин.

Но удивление оказалось ещё большим, когда осмотрели труп, обнаруженный под кустом акации. На нем была милицейская форма, в точности такая, как на киллере, схваченном в Табеевом Стане, даже были погоны старшего лейтенанта.

– Вызываем Мацака?

– Зачем? У него сегодня своей работы по горло, - сказал Ишутин.

– Что так?

– Вы стрельбу не слышали?

Семен вспомнил, что ночью, точнее, после захода луны, видел зарево и вроде бы слышал взрывы.