Чтение онлайн

– Позвоните завтра, - повторила она.

– Передайте Павлу Петровичу, обязательно передайте, - настаивал Семен.
– Реле забарахлило.

Это реле он придумал как условный сигнал: что-то с реле, значит, срочно требуется встреча. Передаст ли она Павлу Петровичу? Она может и забыть. Ведь женщина смотрит "Санта-Барбару" - отключилась от действительности. Чтоб жизнь не казалась такой мрачной. Но у Эллы Юрьевны благодаря её мужу жизнь была ещё сносная. Муж частник, владелец "Автосервиса", к нему обращаются за помощью , а за спасибо теперь никто никому не поможет.

Из конторы Семен и Митя возвращались в сумерки. Над карьером уже осела цементная пыль. но в воздухе сна ещё ощущалась, стесняла дыхание. До самого поселка их сопровождали кобель Билл и сука Маргарет. Митя с гордостью рассказывал, почему их назвали столь авторитетными именами:

– Умные... До чего же умные...

Ждал Семен, что Митя поделится новостью, как поделился с Пахомичем: убили-то Данькиного товарища, а значит, и Митиного.

Но об убийстве Остапца Митя не проронил ни слова, может посчитал: интересно ли московскому аспиранту выслушивать местные убийственные истории? В Москве убивают каждый день и самые страшные показывают по телевизору , Митя рассуждал просто : где теперь не убивают? Вот уже и Каменский район не отличается от многих. И отсюда люди потихонечку переселяются, но не в райцентр, а дальше - на север. Боятся. А чего? Но не гадюк же, о которых случайно упомнила Прасковья Никитична. Недавно убили милиционера. Чуть раньше - Данькиных. Нет ещё одного, видимо имел в виду Кирилла Остапца. Говорят, что некоторых отравили газом. И неизвестно, что страшнее - укус змеи или газ? А может, все-таки пуля? По радио сообщали, что одних только автоматов Калашникова изготовили 70 миллионов. А на потоке уже автомат Никонова. Этот бьет с минимальным рассеиванием и наводкой служит электроника. Так что если задумаешь кого убить - не промахнешься.

Все это знал и капитан Полунин, но откуда знал бульдозерист Козинский? А с ним на эту тему не поговоришь. Историку полагается допытываться о прошлом Каменного Коржа.

– Где-то тут у вас колония.

– Фейергрот?

– Кажется, так. Там , говорят, можно найти редкие лекарственные травы.

– Кто это вам трекнул?

– Прасковья Никитична.

– А она вас предупредила, что там водится?

– Предупредила.

– Вот и я предупреждаю. Фейергрот - жуткое место. Гадюки там редкие! Раньше там такие не водились,

– Когда это "раньше"?

– До графини. Зовут её Луиза Цвях Может, слышали? Фермерша. Богатая стерва. Это она с собой привезла мужа, а тот - гадюк. Он их выпустил на волю.

– Зачем ?

– "Зачем"... Чтоб мы туда свой нос не совали. Немцы - они ушлые. Они тут поселились лет сто назад, а может, к двести. Все делали добротно, для себя... Видели, наша печка в изразцах? Это ещё мой дед наковырял, когда колония пустовала. И кирпич оттуда. А вот стены разобрать не получилось. Уже не дед, а отец ломал их динамитом - стоят. Теперь вот графиня вернулась. Все восстановила. Изразцы выписала из самой Германии. Так что немцы это немцы. Словом, Цвях...

Семен, скрывая иронию, тоже решил блеснуть знаниями :

– Цвях - по-украински "гвоздь".

– Ха!
– удивился Митя.
– Да у них там, на Украине половина слов немецких. И цукор. И майстер. И дах. Крыша, значит. А брук? А нафта? А гас? Керосин, значит. А люфт?
– Митя сыпал немецкими словами, ставшими украинскими.

Семен его остановил:

– Допустим, люфт и наше слово.

– Ну да, - не возражал Митя.
– Я его с матерком употребляю. Когда ремонтирую бульдозер.

– А откуда вы так знаете украинский? Это же теперь иностранный?

– У нас тут приблудился один западэн, - сказал Митя.
– Он трекал, что его Галычина отойдет к Германии. Якобы они с германцами одной культуры. Трекал, что и Каменный Корж тоже будет германским.

– На каком основании?

– "На каком..." И ежу ясно!
– воскликнул Митя.
– Немцы-то возвращаются! Вот вы спросили про колонию, про этот Фейергрот. Там хозяйка - немка. Графиня, Луиза Вильгельмовна. И хозяйство ведет по-немецки : скупает козью шерсть. А шерсть у неё расчесывает машина, а другая - платки вяжет. И всего два мастера. Она их из Германии выписала. А наши бабы вяжут вручную. Как им за немцами угнаться?

– А если и наши купят машины?

– А где у нас валюта? Луизе Германия помогает. Она же - графиня.

– При чем тут титулы? Нашим хуторянам может государство помочь.

– Ха!
– Митя громко рассмеялся.
– Догонит и ещё раз поможет.

Чутье Семену подсказывало, что ферма графини Цвях хозяйство загадочное. В поселке ходили слухи, что якобы Сергей Данькин , будучи у родителей в Жабокрюковке - дело было в начале марта, чистил овчарню и наткнулся на клубок гадюк, стал острой лопатой им рубить головы. Все село сбежалось смотреть. А вечером на вездеходе приехал муж Луизы, собрал в брезентовый мешок битых и недобитых гадов, увез с собой.

Сельчане обратили внимание, что по-русски он говорил не так, как иностранцы, без акцента, но каждое слово произносил медленно, отчетливо, будто диктовал.

Отец Сергея, Ермолай Никитич, когда отмечали девять дней сыну, шепотом намекнул :

– За гадюк отомстили.

Вроде и произнес это шепотом, но вскоре и Мергель и Жабокрюковка кипели злобой: вот и тронь гадюку.

Все эти разговоры дошли и до слуха москвичей и само собой напрашивалось: кто же такие графиня Цвях и её четко говорящий по-русски супруг? Расспрашивать того же Митю или Прасковью Никитичну не следовало чтоб у тех не закралось сомнение: тем ли занимаются аспиранты?

Внести ясность мог Павел Петрович. Но он не появился в Мергеле ни на следующий день, ни на следующую неделю.

А время торопило. За три весенних месяца в Каменском районе произошло уже пять убийств: троих Данькиных, капитана Довбышенко и каменского экспедитора.

– Кто он, этот экспедитор и как он связан с Данькиным?
– На этот резонный вопрос лейтенанта Давлетовой капитан Полунин ответил :

– Надеюсь, в милиции знают.

– Ну раз надеешься, едем в Каменку. Завтра же.

– Поеду я один.
– сказал Семен.
– У меня есть повод: забрать папку для гербария и сообщить в "Автосервис" о поломке. Ты по-прежнему работаешь с Прасковьей Никитичной. Сделай так, чтоб она посоветовала нам посетить Жабокрюковку. Я уверен, что жабокрюковские видели убийцу капитана Довбышенко.

Гюзель напомнила:

– А Митя пусть не сомневается, что реле вышло из строя.

– Сделаю.

– А может, все-таки дозвонишься до Павла Петровича?

– Попробую.

Семен опять наведался в контору, но уже без проводника. Пахомыч открыл ему кабинет как старому знакомому.

– Входи, аспирант, - показал жестом руки.
– Слышал, слышал... Вот и возьми напрокат. Эти предприниматели-работодатели подешевке нахапали старья и делают навар. Нынче техника - вся донашивается... А что там с реле? Может, я взгляну?

– Спасибо, Пахомыч... Был бы мотоцикл мой... В чужое лучше не заглядывать.

– И то правда, - согласился бывший бульдозерист.

В этот раз Семен дозвонился почти сразу. Но опять Ишутина дома не оказалось. Элла Юрьевна просьбу передала, когда муж звонил из области. Павел Петрович ставил в известность, что в Мергель заедет на обратном пути.