Чтение онлайн

– Я выхожу замуж за Искандера хана эфенди, – сказала Эсма. – Он хоть и младший в семье, зато красив и обаятелен. Я уже говорила Нюлефер, что, похоже, влюбилась. – И она счастливо рассмеялась.

Искандер, младший сын Мустафы паши, племянник Нюлефер эмирын. Гюльбахар с трудом удержала в руке бокал, а на лице радостное выражение. Она чуть склонила голову.

– Поздравляю, Эсма. Очень милый юноша. Ты говорила с отцом о подготовке свадьбы?

Почему эмир умолчал об этом? Или решение было принято только сегодня или вчера вечером? Теперь стало понятно, почему Мустафа паша так тихо вел себя последнее время. Он сделал свою ставку, и она сыграла. Было ли это совпадением, или Первый визирь знал, на какую мозоль наступить эмиру? И этот Искандер, какова его роль в планах отца? Или он такая же жертва интриг, как и недалекая Эсма, всерьез считающая себя самой умной?

– Если вы желаете заняться свадьбой, тетя, то я не буду возражать. Отец просил назначить дату не раньше, чем через месяц, – продолжала щебетать эмирын. – Нюлефер, пока не уехала, тоже может помочь. Только не подпускайте близко мою сестру.

– Кстати, а где Джайлан? – поинтересовалась Гюльбахар, нарочито безразлично поедая гранат.

– Уехала в путешествие, – чуть скривилась Эсма. – Не вынесла очередного провала.

– Неужели старшие сыновья Мустафы паши не пришлись ей по сердцу? – более язвительно, чем надо, спросила Гюльбахар. Как это Первый визирь смог упустить возможность поймать не одну эмирын, а целых двух, на всякий случай? Не будь Нюлефер слишком близкой родственницей, можно было бы и ее привлечь. И Мустафа паша был бы по уши в суридской династии. И у подножья вожделенного трона для одного из своих сыновей. Гюльбахар хотелось перевернуть поднос и разорвать в клочья ткань шатра, но пришлось с неподдельным интересом слушать Эсму.

– Злобное и кислое лицо Джайлан мало кого может вдохновить на песни, стихи и предложение руки и сердца, – рассуждала Эсма. – Она уехала еще вчера утром. Сказала, что посетит несколько больших храмов Шаллиах и заедет в гости к Кадиру. Что ей еще остается?

– И кто же это не так давно говорил мне, что считает замужество глупым занятием? – засмеялась Гюльбахар, слыша свой голос как бы со стороны. – Не эта ли красота со счастливыми глазами?

– Вы только посмотрите на нее, – наклонила голову Нюлефер. – Верно говорят, что красивый молодой человек способен растопить любое сердце.

Эсма счастливо и заливисто смеялась.

Гюльбахар пришла в себя только перед покоями эмира. Она внезапно успокоилась и поняла, что у нее пока нет слов, чтобы говорить со своим супругом. Возмущаться предстоящей свадьбой Эсмы и Искандера было поздно. Чтобы не подвигло Орхана на принятие этого решения, отменять его уже не имело смысла. Новый скандал во дворце никому не нужен. Пусть Мустафа паша радуется и демонстрирует совету свою волчью улыбку. Может, кому-нибудь захочется подпилить ему зубы.

Гюльбахар больше обеспокоила внезапная тяга Джайлан к храмам и вилайету Сэдыр. Эмира подозревала, что старшая эмирын заглядывается на Хенрика, но не была уверена, что ей не показалось. Еще дважды она видела Джайлан в саду или конюшне, когда там находился Хенрик. Но оба раза где-то рядом появлялся и Саид ага. Но если предположить, что Джайлан высмотрела или вызнала об отношениях своей тетушки-матушки с начальником ее стражи, заревновала и решила отомстить? Или же она уверилась в странностях, связанных с отсутствием Озана, и захотела расспросить Кадира? Или убедиться в том, что сын эмиры отсутствует в Сэдыре. Хуже всего было то, что и сама Гюльбахар окончательно потеряла своего сына. Из королевского дворца Илеханда пришло письмо, в котором ясно говорилось, что Кадира нет при тамошнем дворе. Значит, или он и Озан на пути в Суриду, и тогда Мустафу пашу ожидает неприятный сюрприз, или… В ее рассуждениях было слишком много «или». Перед глазами Гюльбахар запрыгали черные точки, в голове зашумело, а горло сдавила тошнота. Она сжала пальцами виски и пошатнулась.

– Эмира хазретлери эфенди, с вами все в порядке? Я отведу вас к лекарям?

– Н-нет. – Гюльбахар оперлась на руку служанки, шум в ушах прекратился. – Я просто долго сидела на солнце. – Она посмотрела на стражников у дверей покоев эмира. – Передайте повелителю, что я приходила.

Никакое солнце не сравнится с плохими новостями и неизвестностью. Пожалуй, стоит отдохнуть до вечера и приказать принести расслабляющего настоя и немного сладостей с кухни. А потом спокойно поговорить с эмиром об этой проклятой свадьбе и внезапном отъезде Джайлан.

На Столичном тракте было пустынно и спокойно. В траве стрекотали насекомые, а за ближайшим деревом шуршало нечто более крупное, вероятно, грызун. Жаль, эта утренняя идиллия продлится недолго. По расчетам брата, построенных на сведениях разведчика, кортеж принца Джордано должен был появиться с минуты на минуту. Кадир проверил, как ходит в ножнах сабля, и покосился на всадника рядом с Озаном. Граф Марио Риччи, будь он неладен. Кадир был не в восторге ни от его плана, ни от его недомолвок и тайн, ни от него самого. С каким удовольствием он бы оглушил тусарца, связал его и в таком виде отправил бы королю Тусара. Это в лучшем случае. Потаенным желанием Кадира был обезглавленный труп и неглубокая могила в лесу. Впрочем, хватило бы и глубокой канавы.

– Я буду держаться сзади, – тихо говорил тусарский граф Озану. – Постарайся никого не подпустить ко мне, иначе я не успею справиться с принцем.

– Я понял вас с первого раза, не глухой, – недовольно произнес брат. Его глаза были недобро сужены, губы надменно искривлены. Если сейчас не покажется тусарский принц, то бывший тусарский посол лишится половины зубов.

Кадир отчасти понимал привязанность Озана к Фике, однако женщин у брата было немало. Почему он так завелся именно из-за этой девчонки? Неужели всерьез влюбился? Или ему снова захотелось приключений? Кадир до последнего надеялся на проявление благоразумия своим братом и ждал возвращения в Суриду. А вместо этого они собирались напасть на тусарского принца. Мог ли граф Марио Риччи как-то повлиять на Озана? Но Кадир слышал от Али паши, что подобные заклинания запрещены магам. Да и существуют ли они вообще?

Кадир раздраженно выдохнул сквозь зубы. Придется смотреть и за графом, и за братом, и за тусарским принцем. Озан ничего не знал о бумагах, которые вез Джордано, а Кадир знал, поскольку сам передал их принцу. И сильно подозревал, что граф Риччи задумал не схватить принца для допроса, а попросту убить его. А потом и своих сообщников, чтобы окончательно замести следы.

– Тише, – поднял руку Озан и привстал на стременах. – Едут. Четверо со мной, двое отрезают путь к отступлению.

Лошади беспокойно переступали копытами. Кадир набрал в грудь воздуха и, чуть потянув за поводья, двинул лошадь вперед и остановил ее рядом с Озаном.

– Ты во всем уверен? Ты понимаешь, на что мы идем?

– Не уверен, – отозвался Озан, не глядя на Кадира. – Понимаю.

– Это тусарский принц, – прошипел Кадир. – Брат мужа Нихан. Не съест же он Фике, в конце концов!

– Постарайся никого сильно не ранить, – быстро прошептал Озан.

Но удивиться Кадир не успел, на дороге показались всадники. Принц ехал конь о конь с молодым дворянином, перед ними скакало четыре человека охраны, еще четверка замыкала шествие позади небольшой кареты.

– Начали! – скомандовал Озан, и Кадиру пришлось пришпорить лошадь, на ходу вынимая саблю. Проклятый граф остался позади. Вместе с воспоминаниями о Кьяре, которые Кадир все утро упорно гнал из своей головы. Может, и граф кажется ему таким отвратительным только потому, что у него был роман с Кьярой? Был или есть? Кадир выругал себя за несвоевременные мысли.

Командир тусарцев что-то крикнул и послал своего коня в галоп, желая встретить нападающих на полном скаку и подальше от принца. Трое всадников последовали за ним, принц и его спутник остались возле кареты, где их должны были защитить оставшиеся телохранители. Озан, скакавший впереди всех, рубанул командира тусарских гвардейцев, и в следующую секунду Кадир схватился со своим противником. Разменяв первый мощный удар, оба осадили коней и принялись кружить друг возле друга, обмениваясь яростными ударами. В какой-то момент Кадир заметил Марио, проскакавшего мимо него к принцу, но следить за ним не было никакой возможности.