Чтение онлайн

— Не смейте ко мне прикасаться, иначе отправитесь следом!

— Меня уже раз пытались столкнуть с корабля, как видите, ничего не вышло…

— У меня получится, уверяю вас. Прочь с дороги!

Я заступил Лидии дорогу, прижав ее к перилам.

— Серый Ангел на борту?

— Да, — с вызовом ответила она, и ее лицо вдруг приобрело зеленоватый оттенок. — А вы здесь третий лишний, господин инквизитор. Пропустите, иначе…

— Замечательно. Купец Ковач любезно уступил мне каюту рядом с вашей…

— …Иначе меня сейчас выблюет на вашу мантию! Что?..

— Что за?..

Я отшатнулся, видя, что Лидия позеленела и зажала себе рот ладонью. Тень упоминала простуду своей госпожи, но я даже не думал, что все так серьезно. Правду говоря, выглядела Лидия паршиво, словно облезшая кошка, по ошибке укутавшаяся в дорогие соболя. Я придержал ее за локоть и посоветовал:

— Идите в каюту, госпожа Хризштайн, отлежитесь, на вас без слез смотреть невозможно…

Она злобно шмыгнула носом и выдавила сквозь зубы:

— Кто бы говорил… Страхолюдина небритая… Моя простуда пройдет, в отличие от вашей неизлечимой глупости!..

Лидия высвободила руку и пошла, осторожно ступая по мокрой палубе. Погода стремительно портилась, и качка усиливалась. Я не выдержал, и когда Лидия оступилась в очередной раз, догнал ее и подхватил под руку, невзирая на сопливое шипенье и гнусавые проклятия.

Я перевернул последнюю страницу материалов столичного дела и глубоко задумался. Четыре человека мертвы. Три юноши и одна девушка. Из богатых и знатных столичных семей. Умерли так страшно, что у меня от скупых описаний мороз шел по коже. Разве возможно свести кого-то с ума до такой степени, чтобы… Виль Лешуа уверился, что у него в животе завелись змеи, добираясь до сердца. Он пытался кинжалом вскрыть себе грудную клетку, чтобы вытащить его и спрятать. Остановить его не успели, бедняга скончался на глазах у обезумевшего от горя отца. Второй юноша, Жуан Витор, стал вести себя странно, у него случались приступы, когда он срывал с себя одежду, носился по поместью нагишом, а потом забивался в угол комнаты, отгоняя от себя воображаемых чудовищ. За ним не доглядели, и в один из приступов он набросился на служанку и загрыз несчастную, словно дикое животное, а после стал пожирать самого себя, пока не умер от потери крови. Драган Мирчев, третья жертва, сначала изводил домашних, пытаясь сосчитать собственные волосы. Никто поначалу не встревожился из-за такой странности, но после того, как он попытался себя ими удушить, его близкие забеспокоились. Его наблюдал профессор Адриани, пытаясь распознать источник странного помешательства, но не преуспел. У пациента обнаружилась недюжинная сила, он снял с себя скальп и воткнул в голову столовые приборы, пробив череп в нескольких местах. Он ухитрился прожить еще полчаса, истекая кровью и наводя ужас на видавших всякое сестер столичной божевольни. Те в один голос утверждали, что столовое серебро на голове несчастного извивалось и шевелилось, словно живое… А последняя жертва, Марина Остронег, была… Меня затошнило от кровавых подробностей, и я был вынужден отложить листы, спрятав их в шкатулку.

После молитвы и медитации я переключился на список пассажиров, который уже успел выучить наизусть. Купец, вдова с маленьким сыном, женатая пара, богатый ростовщик с внучкой, знатная дама с пасынком, лекарь и его слуга… Я задумчиво обвел карандашом несколько фамилий. Возможно, кто-то из них и есть Серый Ангел, и я обязательно узнаю, кто именно.

За ужином пассажиры собрались все вместе в просторной кают-компании, где у меня наконец появилась возможность их разглядеть. Капитан Робертс торжественно поприветствовал нас на борту "Изабеллы" и представил друг другу. С купцом Ковачем я уже успел познакомиться, когда выменял свою просторную каюту на его тесную, но зато рядом с каютой Лидии. Это был печальный толстяк с выбеленными годами висками и поредевшей макушкой. И хотя его глаза были каре-зеленого цвета, я решительно отмел версию о том, что он может быть Серым Ангелом. Я помнил телосложение злодея, тот был щуплым и ниже меня. Я перевел взгляд на Лидию. Она с кислым видом ковырялась в миске. Холодная солонина, моченое яблоко и квашеная капуста, очевидно, не возбуждали в ней аппетита. Она подняла на меня глаза и презрительно оскалилась.

Сидящая рядом с ней женатая пара была странной. Давид и Ким Мейер друг другу совершенно не подходили. Холодный высокомерный крет с водянистыми голубыми глазами, брезгливо взирающий на окружающих, и его маленькая подвижная жена, которая пыталась завести беседу с Лидией, но быстро оставила попытки, наткнувшись на откровенную враждебность со стороны последней. Я прикинул рост господина Мейера и с сожалением вычеркнул его из списка подозреваемых. Еще можно было смело исключать господина Илияса, ростовщика, который оказался древним, но бойким лукавым стариком, нежно опекаемым внучкой Зоей. А вот на пасынке госпожи Дрозд я задержал взгляд. Этот молодой человек был зеленоглазым и довольно смазливым. На Лидию он не смотрел, сосредоточив все внимание на своей спутнице. К нему стоило бы присмотреться.

Тень кивнула мне и с улыбкой протянула припасенное в дорогу домашнее печенье мальчику лет восьми, который боязливо озирался по сторонам и ерзал на лавке. Его мать, госпожа Бергман, раздраженно велела сыну поблагодарить за угощение, и тот еле слышно прошелестел в ответ, втянув голову в плечи. Лидия шумно отодвинула миску и дернула на себе ворот платья, словно ей стало душно.

— Вам нехорошо? — лениво поинтересовался господин Мунс с нотками профессионального равнодушия. Его слуга уткнулся носом в миску и не поднимал глаз.

— Здесь отвратительно воняет, — прогундосила Лидия.

— Помилуйте, — желчно улыбнулся лекарь, его темные глаза сверкнули. — У вас же нос заложен, как вы можете чувствовать запахи?

Он спокойно выдержал бешеный взгляд Лидии, ничуть не смутившись.

— А вонять могут и человеческие пороки, — ответила она и резко встала, чем мгновенно вызвала оживление за столом и тихие перешептывания. Слуга лекаря, Гвидо Петерс, удивленно поднял на нее глаза, отведя тяжелую прядь темных волос с лица, и я удивился насыщенной зелени их радужки. Неужели он и есть?..

— И как же они пахнут? — насмешливо спросил лекарь.

— Сказать вам, как воняет ваш страх? — Лидия перегнулась к нему через стол, ее лицо исказила какая-то беспомощная злость. — Как отхожее место, щедро обрызганное жасминовыми духами!

Господин Илияс неуместно хохотнул, словно безумица удачно пошутила. Лидия закрыла нос и рот ладонью, как будто и в самом деле спасаясь от дурного запаха, и побрела прочь из кают-компании, пошатываясь и слепо натыкаясь на предметы обстановки.

— Господин инквизитор, — склонилась ко мне Тень, в ее шепоте звучал испуг, — с ней что-то неладное. Я боюсь, что…

— Тень, а что у вас с лицом? — я только сейчас заметил на ее правой щеке тщательно припудренный синяк, а на шее свежие царапины от ногтей. — Кто это вас?..

Женщина смутилась и опустила глаза. Страшная догадка обожгла разум.

— Это она?.. Почему? Да как она вообще посмела!..

— Я сама виновата… Не надо было…

— Хватит!

Я в бешенстве выскочил за мерзавкой. Дрянь! Отец Георг поведал мне печальную историю бедной невольницы, которая не была секретом и для Лидии. После всего, что пережила несчастная женщина, как это чудовище вообще посмело распускать руки!..

Я догнал Лидию уже возле каюты, резко захлопнув дверь у нее перед носом.

— Как вы посмели? Как посмели поднять руку на Тень? — прорычал я.

— Уйдите с дороги.

Я схватил ее за плечо и развернул, прижав к стене.

— Только вздумайте еще раз!..

— Надо было ей руки переломать, — прошипела Лидия, — и за борт вышвырнуть за то, что она сделала.

— И что же такого страшного она натворила?

— А то вы не знаете! Сговорилась за моей спиной с этим гаденышем, предала меня, еще и смела заявлять, что…

— Вы о чем? — у меня на секунду мелькнула мысль, что Лидия окончательно свихнулась.

— Хватит придуриваться! Это же она вам сообщила, что я отплываю на этом корабле, с подачи моего придурошного братца! Ничего, он свое тоже получит.

Я в возмущении отшатнулся от безумицы.

— Ваши близкие о вас заботились, пытаясь уберечь от…

— Заткнитесь. Меня от вас тошнит. Господи, как же вы все мне надоели…

Лидия попыталась оттолкнуть меня с дороги, но не преуспела.

— Если я узнаю, что вы бьете Тень, то останетесь без служанки.