Чтение онлайн

— Ида приготовила для вас бульон. Вы меня слышите? — он склонился ниже и потянул за одеяло. — Лидия, я понимаю, что вам тяжело, но я клянусь, что поймаю Серого Ангела… он за все заплатит…

Напряжение последних дней, безумная игра наперегонки со временем, рухнувшие планы и полная беспомощность перед собственными снами наконец вылились в истерический смех, который я тщетно пыталась задушить, уткнувшись в подушку. Инквизитор нерешительно погладил меня по голове:

— Не плачьте, пожалуйста, и простите меня…

Его жалость была настолько удушающей, что перехватило дыхание. Я оторвалась от подушки и прохрипела:

— Идите в задницу вместе с этим ублюдком! Сколько можно!..

Но инквизитор сидел так соблазнительно близко, что не было никаких сил удержаться. Его рубашка вместо обычной бесформенной мантии была расстегнута на верхнюю пуговицу, я ухватила его за ворот и притянула к себе, садясь на кровати. Против ожидания Кысей меня не оттолкнул, а осторожно приобнял за плечи. Кровь застучала в висках, сливаясь с глухим стуком его сердца, бьющегося под моей рукой. Я жадно шарила по его груди, расстегивая пуговицы рубашки, а потом впилась поцелуем ему в шею. Кысей лишь шумно выдохнул и попросил:

— Лидия, вам надо поесть… Пожалуйста, прекратите.

Его тепло отгоняло изнуряющие кошмары, грозящие превратиться в реальность, и я вцепилась еще сильнее, страшась, что меня оттолкнут. Искаженное мукой лицо вояжича, мерзкие твари, выгрызающие себе путь из его рыхлого живота, застрявший в горле удивленный окрик Дерека и отвратительное хлюпанье под ногами, когда я топтала гадов… Я зажмурилась и всхлипнула, чувствуя, как леденеют руки, и остывает кровь.

— Я не хочу бульон. Я хочу вас, — мои губы едва касались его шеи и этой голубой жилки, так пленительно пульсирующей горячей кровью.

— Мне жаль, что я не могу ответить вам взаимностью, правда, жаль, но…

— Вы не поняли, — я отстранилась и заставила себя перевести взгляд на его лицо. — Я хочу вас… сожрать. В прямом смысле. Хочу впиться зубами вам в шею и смаковать вкус вашей крови на языке, — я не выдержала и опять уставилась на расстегнутый ворот рубашки. — Хочу рвать вас на части и обжираться каждым куском. Хочу узнать, какое на вкус сырое мясо. Сырое человеческое мясо. Потому что в похлебке оно сладкое… и это мясо младенца. Оно не утоляет голод… выворачивающий на изнанку голод. И с каждой ночью становится все хуже. Вы правы, мне надо кого-нибудь съесть, да… Я схожу с ума…

Безумие затопило сознание, и я прикусила кожу у него на шее, с упоением слизнув несколько выступивших капелек крови. Их вкус был таким солено-сладким, что у меня свело желудок.

— Демон! Да прекратите! — Кысей оторвал меня от себя, удерживая за голову двумя руками и со страхом вглядываясь в мое лицо. — Лидия, послушайте, я верю в вас, вы не сошли с ума. У вас достанет сил… — он погладил меня по щеке, — в глаза смотрите, у вас достанет сил бороться. Помните, вы же хотели меня… меня… ну… поцеловать и все такое… Если вы меня съедите, это будет уже невозможно, подумайте сами…

— Я и так не могу вас отыметь, так какая разница… — я не могла отвести взгляда от драгоценных капелек, выступивших на его шее. — Можно, я слизну кровь? Она же все равно пропадет, а я так голодна… пожалуйста…

— Нельзя! — он встряхнул меня за плечи, удерживая от себя на расстоянии. — Откуда у вас эти странные желания? Что за похлебка? У вас опять видения? Лидия, пожалуйста, сосредоточьтесь…

— Невозможно думать, когда… она так пахнет… Это жестоко… — я осеклась и потянулась пальцем к ранке. – Я умираю от голода, а вам даже жаль несколько капель для меня…

Я быстро сунула палец в рот, смакуя живительную влагу, а потом чуть не откусила его. Мысль попробовать собственную плоть уже не казалась глупой, но клятый инквизитор словно прочитал мои мысли, перехватил за запястье и заставил выпустить палец изо рта. Он отвернул меня от себя и скрутил руки за спиной, удерживая рядом. Его дыхание обжигало шею, когда он говорил:

— Когда у вас это началось? Вспомните, пожалуйста, найдите силы вспомнить, я прошу вас.

— Это сон… Один и тот же. Мне снится… или не снится?., или же это воспоминание… Не знаю…

— Что? Что вам снится?

— А вы дадите мне кровь, если я скажу? А?

— Дам, говорите.

— Опять обманете… Вы всегда обещаете и обманываете… Я голодна, так голодна, что мне уже все равно…

Я иду на плач дочери… Она истощена, как и я… Она мучается и плачет… Смерть избавит ее от страданий… Я сворачиваю ей шею и… делаю похлебку… Ее мясо такое сладкое… Но от него болит живот… оно не утоляет голод… Мне нужное сырое… Я так хочу горячей крови… Немного, ну пожалуйста!..

— Лидия, послушайте меня. Это сон. Это не с вами. Вспомните подробности, попытайтесь взглянуть на себя со стороны во сне. Где все происходит? Как выглядит ребенок? Как выглядите вы?

Меня била ледяная дрожь, горечь во рту стала нестерпимой, словно я превратилась в змею, захлебывающуюся собственным ядом.

— Я не знаю… Дом. Он старый, но добротный. В нем нет ни крошки еды. У соседей тоже. Съели даже крыс… Очаг давно потух, в нем нечего готовить… Девочка бледная и безволосая, у нее живот опух от голода… Она смотрит на меня, плачет и не затыкается… Зачем вы мучаете меня? Отпустите! — я стала вырываться, с ужасом пытаясь закрыть уши ладонями, лишь бы не слышать этот жалобный скулеж.

— Тише, тише… Лидия, у вас нет дочери. Это происходит не с вами. Подумайте хорошо, вспомните, как вы сами выглядите во сне. Во что одеты, какого цвета у вас волосы…

Моя дочь так и не появилась на свет. А если я не помню?.. Если я все-таки родила ее и убила, а потом измученное сознание придумало другую реальность… Если…

— Лидия, я пообещаю вам что угодно, только вспоминайте. Вы должны избавиться от наваждения. Как вы выглядите?

— Не знаю! Я вижу все от первого лица… Как я могу знать? В доме нет зеркал… На мне платье, зеленое, подол испачкан. На пальце кольцо… — я осеклась, — обручальное кольцо. Где мой муж?

— И где ваш муж? Вспоминайте.

— Его нет, я одна с дочкой. Мне так тяжело… Я… склоняюсь над ней и… У меня черные волосы… Длинные… они падают через плечо и… Пальцы… — Кысей давно отпустил меня, придерживая только за плечи, поэтому я с изумлением разглядывала свои бледные и худые кисти. — Они смуглые и короткие… Я… Это не я!.. Не я… Но я же так хотела…

Мне пришлось прикусить язык, чтобы не пожаловаться инквизитору, как я едва не попробовала человечину, когда тело вояжича не поместилось в ящик, и пришлось отрубить ему голову… Надеюсь, солома впитала все запахи, и Кысей не опозорился перед своим начальством.