Чтение онлайн

— Горько? — спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Тогда давайте попробуем… сладкий… с яблоком…

Я щедро зачерпнула из новой порции и нанесла себе на губы.

— Пробуйте… — от произнесенных слов горячий шоколад грозился растечься по подбородку и закапать платье, но мне было все равно. Я обняла Кысея за шею и запустила пальцы в его волосы, запрокинув голову и не сводя с него глаз. — Вы… обещали…

Он не выдержал и вытер мне подбородок, с которого предательски стекала струйка шоколада, а после склонился в нерешительности и коснулся моих губ языком. Робкое и опаляющее прикосновение… Такое мучительное в своей неумелой искренности, оно вспыхнуло поцелуем, в котором горечь шоколада сгорела и превратилась в невыносимую сладость запретной страсти. Я не заметила, как сама оказалась прижата к стене, жадно терзая его губы и выпивая дыхание, все без остатка. Его рука, направляемая моей, уже скользнула ниже, вызвав отчаянный стон желания и предвкушение долгожданной победы, как вдруг замерла на животе. Кысей отстранился, тяжело дыша:

— Что же вы… со мной делаете? Господи… Вам же нельзя.

— Мне все можно… — я попыталась удержать его, но он отшатнулся. — Уже лучше целуетесь, господин Тиффано, но это искусство требует постоянной практики… Идите сюда…

— Когда вы уже… остепенитесь и начнете… вести себя… — он не выдержал, махнул рукой и удрал с кухни, воспользовавшись тем, что в коридоре заслышались голоса Иды и ее мужа.

Я задумчиво зачерпнула еще теплый шоколад, смакуя его горечь на языке. Пожалуй, не стоит спешить.

Кысей так восхитительно послушен в своем чувстве вины, что из него можно веревки вить. Жаль, не додумалась упасть в обморок и заставить его отнести меня в комнату, где можно было бы зайти еще дальше… Интересно, если добавить в шоколад кошачьей травы, совсем чуть-чуть, это поможет? Однако больше всего меня интересовал иной вопрос. Как сделать шоколад таким же сладким, как поцелуй святоши?

Но на следующее утро все мои планы опять рухнули, как карточный домик. Я возилась на кухне, пытаясь смешать шоколад с сахаром, заранее растворенным в горячей воде, когда громко хлопнула дверь, закрываясь за разъяренным инквизитором. Он даже не разделся с мороза, и с его мантии испарялись снежинки, клубясь паром в тепле кухни. Я протянула ему плошку с шоколадом и улыбнулась:

— Попробуете?

— Подлая дрянь и обманщица! — он выбил у меня из рук плошку, которая упала на пол, растекаясь грязным ленивым пятном. — Я говорил с Лешуа! Вы не беременны! Лекарь это подтвердил!

Я ухмыльнулась в ответ.

— Когда я говорила, что беременна? — он смешался, и я добавила. — Странные у вас фантазии…

— Вы!.. — Кысей зло выругался сквозь зубы. — Вы постоянно врете. Господи, я, как дурак, с ума схожу, волнуюсь за вас, а вы… чудовище… Отвечайте. Что у вас было с Серым Ангелом?

— Вы так нелепы, когда ревнуете… — протянула я.

Он схватился за голову.

— Как я вообще мог поверить, что он вас обесчестил… Глупость несусветная! Это скорей вы его…

— Что-о? По-вашему, я настолько страшная, что на меня даже этот разбойник не позарился, да?

— Хватит! — Кысей угрожающе надвинулся на меня, хлюпнув разлитым шоколадом и схватив за запястье. – Что случилось с вояжичем? Я знаю, что он приходил к вам той ночью. Отвечайте!

— Уберите руки! Да, приходил. Искал мальчишку-невольника.

— И? Что дальше?

— Я отправила его в церковь. Сказала, что мальчишка прячется там.

— Дальше!

Я пожала плечами и попыталась освободить руку.

— Только прятался там вовсе не Луи, а… Серый Ангел, — я криво ухмыльнулась. — Представляете, он там скрывался, раны душевные зализывал после жестокого надругательства чудовищем вроде меня, а тут появился еще один извращенец и начал грязно приставать… Соскучился вояжич по мальчикам, а Серый Ангел такой хорошенький… Страшно предположить, что могло между ними произойти…

— Хватит паясничать! Где сейчас Серый Ангел?

— Понятия не имею… Но если бы и знала, не сказала… Он хоть целуется лучше, чем всякие…

— Замолчите! — его глаза опасно потемнели до цвета шоколадной горечи, и я невольно залюбовалась их оттенком. — Где невольник? Куда вы его дели?

— Откуда мне знать? По вашей милости я здесь, как в тюрьме, никуда не выходила… — я опять расплылась в наглой ухмылке. — Шоколада хотите?

Кысей глубоко вдохнул полной грудью и прикрыл глаза, застыв с крепко сжатыми кулаками. Как же он все-таки хорош, когда злится…

— Не надо стесняться своих желаний… — вкрадчиво произнесла я и погладила его по щеке. — Когда я выиграю в состязании, моим шоколадом будет лакомиться вся столица… А когда выйду замуж за Лешуа, то и все княжество…

— Никакого состязания. Никакой помолвки. Никаких расследований. Все, — он поднял на меня взбешенный взгляд, и я невольно отступила на пару шагов. — Вы отправитесь в монастырь и будете сидеть там тихо-претихо, как мышь, пока я не поймаю колдуна и Серого Ангела. А после я займусь вами… и вашим душевным здоровьем.

— Ага, сейчас, — фыркнула я. — Вы заигрались, господин…

Он грубо схватил меня за локоть и потащил к выходу. Когда я попробовала вывернуться и ударить его, Кысей просто подхватил меня на плечо. Я заорала, зовя на помощь. Испуганные вопросы домочадцев инквизитор равнодушно проигнорировал, целеустремленно таща меня к двери. Яростно извиваясь, я заколотила его по спине, за что он меня встряхнул на плече так, что я чуть язык не прикусила, а при повороте еще и треснулась головой об стену. Абсурдность ситуации возмущала настолько, что хотелось плакать.

На улице он брезгливо стряхнул меня с плеча и поволок к экипажу. Я была в одном домашнем платье и мягких туфлях, поэтому даже сопротивляться не могла, едва удерживая равновесие и постоянно оскальзываясь на мостовой.

Кысей открыл дверцу и впихнул меня в экипаж, где я оказалась зажата между двумя стражниками. Он заглянул внутрь и кивнул им:

— Госпожа Хризштайн — чрезвычайно предприимчивая, хитрая и изворотливая особа, — густая копна волос рассыпалась у него по плечам, медленно покрываясь инеем на морозе и придавая ему благородный седовласый облик. — Поэтому глаз с нее не сводить, ни в коем случае с ней не разговаривать и не слушать, чтобы она вам не говорила. Передать ее лично в руки матушке-настоятельнице Селестине вместе с сопроводительным письмом. Все понятно?

Стражники дружно кивнули, и я едко поинтересовалась:

— А вы не боитесь, господин инквизитор, что я и этих двоих… оприходую прямо по дороге в монастырь?

Он мазнул по мне тяжелым презрительным взглядом и добавил:

— Езжайте и будьте предельно бдительны, не обманывайтесь ее несчастным видом, — инквизитор захлопнул дверцу экипажа, отсекая дневной свет и камня на камне не оставляя от моих планов. Нет, надо было, ну надо было нанять ему громил, чтобы руки-ноги повыдергивали, а не миндальничать с ним.