Чтение онлайн

— Ей даже в голову не придет отказаться, — резко ответил я, пряча за показной грубостью неуверенность. – Она настолько одержима мной, что…

— Даже если ей плевать на то, что ты рискуешь собой, то побочные эффекты обряда заставят ее задуматься, — наставник прищурился, разглядывая меня и подслеповато моргая, а потом удовлетворенно кивнул. — Так я и думал. Ты не собираешься рассказывать ей все. Что ж… Придется это сделать мне.

— Не вмешивайтесь, прошу вас, отец Георг!

Но старик даже не оглянулся на меня, тяжело хромая к выходу. Я раздосадовано отложил в сторону сломанный пополам карандаш и слепо уставился в опостылевшие материалы по голодному бунту в Асаде.

Шел пятый день с момента смерти вояжича, однако расследование не продвинулось ни на шаг, запутываясь в ворохе версий и сомнений. Господин Ик Чен из гаяшимского посольства погиб при невыясненных обстоятельствах. Так заявил маш-ун, и мне оставалось только гадать, действительно ли тот мертв или же преспокойно отсиживается в посольстве. Достопочтимый Уль Джен вел себя крайне вызывающе, и общение с ним каждый раз выматывало хуже, чем ночные облавы в игорных домах столицы. Шулер Тихоня оказался неуловим, ухитряясь просочиться через все заслоны. У меня возникли серьезные подозрения, что у него имеется источник в городской страже, заранее предупреждающий об облаве. Поэтому мне пришлось открыть для работы "Золотую лисицу" в надежде, что господин Тихий покажется там. Моему возмущению не было предела, когда хозяин заведения с угодливой улыбочкой попытался всучить мне мешочек с золотом в качестве благодарности. Из сбивчивых оправданий господина Дрозда я понял, что с Лидией, обещавшей поспособствовать положительному решению вопроса, он уже рассчитался. Руки чесались придушить дрянь, но она была далеко, поэтому вместо нее досталось господину Дрозду. После суточного заточения в городской тюрьме он мигом растерял весь лоск и выказал полное желание сотрудничать. Тихоня был взят в первый же день работы "Золотой лисицы". Однако и это ничего не дало, после многочасового допроса шулера я был вынужден исключить версию его причастности.

Оставалась последняя зацепка — видения Лидии, которые я при всем желании не мог игнорировать.

Архивные материалы по Асаду мне удалось достать только благодаря исключительным полномочиям от ордена Пяти. Я долго откладывал их изучение, страшась погружения в кошмары прошлого, но деваться было некуда. Три года назад страшная засуха сделала бесплодными земли Чорногерии, сильнее всего пострадала Мирстена. Вояг Зостич не привык отказывать себе в дорогих удовольствиях, выжимая из несчастных крестьян все соки жестокими поборами, что спровоцировало голодный бунт в Асаде. Пламя мятежа быстро распространилось по всему вояжеству, грозя обернуться переворотом. Вояг заперся в собственном замке, требуя заступничества Святого Престола. Я читал материалы решения и ужасался, чувствуя, как предательский холод подозрения выстуживает кровь. Было выделено зерно из монастырских запасов, которое послали морем. Из казны Святого Престола были выплачены сумасшедшие суммы судовладельцу Остронегу за пять торговых судов с зерном, адмиралу Мирчеву за три корабля сопровождения и… княжьему казначею Витору в счет уплаты долгов вояга. Однако накладные из порта назначения ясно свидетельствовали, что прибыло всего два корабля с зерном. В каком бумажном тумане отписок растворились еще три корабля? Кто мог приложить к этому руку? Оставалось лишь догадываться. Но самое ужасное случилось после прибытия зерна. Самые худшие мои подозрения оправдались. Зерно, раздаваемое через монастыри, оказалось пораженным спорыньей. Поняли это слишком поздно, когда безумие накрыло город и его окрестности. На улицах стали появляться сумасшедшие. Кто-то катался в исступлении, кто-то кидался на других, кто-то просто слонялся без дела, бормоча проклятия, кто-то застывал в одной позе, уставившись невидящим взглядом в пустоту. Сначала безумцев пытались изолировать, но их становилось все больше и больше. Разлагающиеся трупы заполонили улицы города, но их уже было некому убирать. Началась черная лихорадка.

А потом пришла папская гвардия и выжгла все огнем. Асад перестал существовать. Я закрыл глаза, заново переживая весь ужас и отчаяние осажденного города, безумный обвиняющий взгляд главаря мятежников, смерть простых солдат, плен и пытки в застенках, а потом горькое равнодушное желание умереть в церковном госпитале… Но как? Как это могло произойти? Зерно в монастырях всегда хранилось в надлежащих условиях, обрабатывалось и тщательно проверялось. Там просто не могло быть спорыньи, слишком хорошо Святой Престол был знаком с ее опасным коварством. Я лихорадочно зашуршал страницами. Так и есть, зерно было отправлено из монастырей восточных земель, тех самых, которые пожаловали семье Арметино. Совсем рядом с Сайшинскими провинциями гаяшимского ханства…

Перед глазами встали рисунки Тени. Если раньше, пусть с натяжкой, но я мог объяснить видения Лидии болезненно развитой интуицией, помогающей ей увидеть скрытые закономерности и сделать правильные выводы, то сейчас… Приступ у нее случился на корабле, когда она еще не знала, с чем придется столкнуться в столице. Изможденная женщина, пожирающая ребенка, и змеи… почти на каждом рисунке. Лидии становилось все хуже, а я до сих пор не знал, кто она. Колдунья, умело притворяющаяся безумицей, или провидица, которая зрит будущее и прошлое с благословления Единого. Или… или проклятый потомок Шестого? Моя глупая надежда, что в тихой обители ее состояние останется хотя бы без ухудшений, таяла с каждым днем. Стены монастыря не смогут защитить ее от безумного влияния колдуна, но может, приезд Антона поможет ей найти точку опоры.

Трагедия, случившаяся в Асаде, продолжала пожинать кровавую жатву и сегодня. Богопротивное колдовство, творимое в столице, проистекало из тех событий, ответственность за которые так никто и не понес. И я был намерен не только поймать колдуна, но и выяснить, почему так произошло. Прошение Папе было давно готово, хотя я понимал, что кардинал его не одобрит. Я запечатал сургучом конверт и отправился в Священный район.

Трясясь в экипаже по заснеженным улицам столицы, я не переставал размышлять. Ясно, что колдун (или колдунья) движим безумной жаждой мести. Жертвами становились дети всех, кто как-то был причастен к злосчастному зерну со спорыньей. Спорынья… Крохотные черные рожки на одном колоске — и уже надо выжигать поле, чтобы эта мерзость не заразила все посевы. При попадании внутрь спорынья неизлечимо отравляла разум и тело, хотя некоторые отчаянные аптекари и утверждали, что в малых дозах отдельные ее виды могут обладать лечебными свойствами. Если предположить, что жертвам подмешивали в пищу спорынью, то становились понятными и разные симптомы помешательств, и отложенное воздействие на организм. Это объясняло почти все, кроме… органических изменений в телах убитых. И змей. Хоть убей, я не понимал, при чем тут змеи. Да, в окрестностях Асада в изобилии водились гадюки из-за близости Чорнобавой пустоши. Только когда начался голод, съели не только змей, но и вообще всю живность. В любом случае я сосредоточил все поиски на том, где именно жертвы могли съесть отраву. И у меня получилось одно пересечение — ресторация "Пять колосков", чье название говорило само за себя.

Именно в ней заказывали блюда для знатных гостей игорного дома господина Дрозда.

В сгустившейся темноте зимнего вечера ресторация сверкала огнями, щедро освещая узкую улицу Гостевого квартала. Перед ее крыльцом была сложена причудливая мозаика из… раковин устриц, которые считались коронным блюдом заведения. Расторопный слуга распахнул передо мной дверь, впуская в настоящее царство роскоши и умопомрачительно вкусных запахов. Голодный спазм стиснул желудок, заурчавший недовольным зверем. Я проследовал за свободный стол и огляделся. Здание полностью перестроили: просторный зал, высокие потолки, на стенах великолепные зеркала и украшения, все сверкало чистотой и белизной скатертей. В зале было около двух десятков столов, и почти все были заняты почтенной публикой.

Ко мне подошел мальчишка-подавальщик, моментально ошеломив целым списком блюд и диковинных названий. Я поджал губы и заказал… змеиное варенье, чем привел несчастного в настоящее замешательство. Презрительно скомкав в руках салфетку и бросив в лицо мальчишке, я возмущенно потребовал позвать управителя.

— Господин инквизитор желает откушать бэмшин? — лысый господин в строгом костюме склонился в угодливом поклоне.

— Именно, — надменно произнес я. — Только настоящий бэмшин. Из нежного мяса гремучей змеи на углях, с пряным шафрановым соусом и этими… — я щелкнул пальцами, припоминая тошнотворные разглагольствования Лидии, — с лепестками хризантем.

— Осмелюсь заметить, святой отец, что сейчас пост и…

— Я знаю. Мясо ползучих гадов не считается скоромной пищей, так что пошевеливайтесь. Или вы не знакомы с гаяшимской кухней?

Еще полчаса я трепал нервы несчастному, подробно расспрашивая обо всех поварах ресторации под предлогом того, что заведение собирается посетить княжна Юлия, и мне необходимо удостовериться в должном уровне обслуживания. Управитель даже начал заикаться от усердия, предлагая всевозможные яства, пока специально для меня будут готовить бэмшин. Потом я показал княжеские разрешительные грамоты и потребовал предоставить все документы по заведению: список работающих здесь поваров и подавальщиков, имена поставщиков продуктов и приходная книга, за которую пришлось повоевать.

Предстояла еще одна бессонная ночь за изучением материалов.

Офицер Матий, как обычно, застал меня врасплох. У него была удивительная способность вечно оказываться там, где его видеть не желали. Он заглянул мне через плечо и присвистнул:

— Ух ты, титька тараканья, бери вот это, пушистик, не сомневайся, — он тыкнул узловатым пальцем в безвкусное золотое кольцо с крупным камнем. — Точно говорю, не ошибешься.

Я раздраженно отмахнулся от него и виновато покачал головой перед почтенным мастером, пробормотав извинения за бесцеремонность напарника. Переживая из-за воображаемой беременности Лидии и чувствуя себя виноватым перед ней, я тогда ломал голову, что подарить ей на Изморозье. Мне так хотелось увидеть на ее лице счастливую улыбку, а не перекошенный завистью и злобой оскал, когда она чуть не разбила вырезанный для княжны корабль. Но я понятия не имел, что нравится Лидии, в отличие от Юли, с подарком для которой было все просто и ясно. Бродя по торговым рядам Гостевого квартала, я так ничего и не выбрал. Мои терзания не остались без внимания офицера, который быстро вытянул из меня подробности, а после в обычной хамоватой манере хлопнул меня по плечу и посоветовал… цацку подороже. Впрочем, в его циничной отповеди была доля истины — сердце мучительно сжималось, стоило вспомнить алеющее рубинами ожерелье, подарок помчика Овьедо…

— Ваш заказ готов, господин инквизитор, — понимающе кивнул мне господин Лисен и положил передо мной коробочку.

На темном бархате переливался священный символ, многократно отражая дневной свет в россыпи бриллиантов. Я лишь восхищенно выдохнул — отец Софи был настоящим мастером своего дела, сотворив ювелирное чудо по моему скупому описанию.

— Тю, святоша, ну ты и нашел, что девке дарить, — разочарованно протянул сыскарь. — Кольцо надо было брать, кольцо!

— Сколько я вам должен, мастер Лисен?