Чтение онлайн

– Извини, отец, - краснея, ответила Грюндли - Но я действительно верю, что так будет лучше. Ты же не допустишь, чтобы наш народ вымерз... или люди.

– Конечно, не допустит, - сказала Хильда.
– Подтверди, Ингвар. Прекрати упрямиться. Ты же сам искал выхода. Наша дочь указала его. Хочешь ли ты им воспользоваться?

Ингвар взъерошил бороду.

– Не вижу другого выхода, - сказал он, стараясь скрыть свою радость за показным недовольством.
– Если я не остерегусь, эта девица поднимет против меня мою же армию.

Он заворчал и потопал прочь. Грюндли с беспокойством поглядела ему вслед.

– Не волнуйся, дочка, - с улыбкой сказала Хильда.
– На самом деле он гордится тобой

И действительно, Ингвар поминутно останавливался, чтобы сообщить окружающим: "Ну и дочка у меня!"

– Мой народ тоже поплывет, - Элиасон наклонился и крепко поцеловал гномиху.
– Спасибо тебе, дочка, - ты помогла нам понять, как глупо мы себя вели. Наверное, тебя вел Единый.
– На глазах у эльфа выступили слезы.
– А теперь я должен вернуться к Девону

И Элиасон поспешно ушел.

Грюндли впервые ощутила, что такое власть. Похоже, она показалась гномихе слаще сахарного сока и вскружила ей голову сильнее гномьего эля. Она осмотрелась и увидела Эпло, который стоял в тени и молча наблюдал за происходящим.

– Получилось!
– крикнула она, бросаясь к патрину - Получилось! Я сказала то, что ты говорил мне! Они поплывут! Все!

Эпло молчал, и лицо его было непроницаемо-мрачным

– Ты этого хотел, так ведь?
– раздраженно потребовала ответа Грюндли Этого?

– Да, конечно. Именно этого я и хотел, - ответил Эпло.

– Как хорошо!
– подбежала к нему Элэйк.
– Теперь мы все вместе поплывем навстречу новой жизни!

К ним подскочили два человека, посадили гномиху на плечи и потащили. Элэйк принялась танцевать. Сама собой возникла процессия. Голоса людей смешались с пением эльфов и басовитым гудением гномов

"Поплывем навстречу новой жизни".

Навстречу смерти,

Эпло резко повернулся и нырнул во тьму, подальше от света костров и от всеобщего ликования.

Глава 23

СУРУНАН. ЧЕЛЕСТРА

Дело Альфреда разбирали долго, и его не стали держать все это время в библиотеке. Совет собирался по этому поводу несколько раз: по-видимому, члены Совета никак не могли прийти к единому решению. Альфреду было позволено покинуть библиотеку и вернуться домой. Он был посажен под домашний арест до тех пор, пока Совет не решит, что с ним делать

Членам Совета было запрещено обсуждать происходящее на заседаниях, но Альфред был убежден, что в его защиту выступала одна лишь Ола. Эта мысль согревала Альфреда до тех пор, пока он не сообразил, что теперь стена, разделяющая мужа и жену, стала еще выше и прочнее. Ола вела себя сдержанно и спокойно. Ее муж был полон холодной ярости. Они почти не разговаривали друг с другом. Альфред все яснее понимал, что ему нельзя больше здесь оставаться. Он хотел только извиниться перед Советом, когда его приведут туда.

– Нет необходимости держать меня под замком, - сказал Альфред охранявшему его Раму - Я даю вам слово сартана, что не буду пытаться бежать. Я прошу вас только об одном одолжении. Не могли бы вы проследить, чтобы собаку выводили на прогулку?

– Думаю, мы можем пойти на это, - неприветливо сказал Самах сыну, который передал ему просьбу Альфреда.

– А почему бы просто не отделаться от животного?
– безразлично спросил Раму.

– Потому что у меня есть один план, - ответил Самах.
– Пожалуй, я попрошу твою мать выгуливать животное.
– Они с сыном многозначительно переглянулись.

Но Ола отказалась выполнить просьбу мужа.

– Пускай с животным гуляет Раму. Я не желаю иметь с ним дела.

– У Раму теперь своя жизнь, - строго напомнил ей муж.
– У него своя семья и свои обязанности. А за этого Альфреда и era собаку отвечаем мы. Можешь поблагодарить за этот себя.

Ола услышала в голосе мужа упрек и почувствовала угрызения совести. Хватит и того, что она снова подвела мужа, втянув Совет в эти споры.

– Хорошо, я буду гулять с животным, - холодно согласилась она.

На следующее утро Ола пришла к Альфреду, приготовившись к выполнению неприятной задачи. Она держалась холодно и отстранение. Не важно, что на Совете она выступала в защиту Альфреда. Она в нем разочаровалась. Ола резко постучала в дверь

– Войдите, - коротко ответили ей

Альфред даже не поинтересовался, кто там, - возможно, он считал, что не имеет права спрашивать об этом

Ола вошла.

Увидев Олу, стоявший у окна Альфред вспыхнул и нерешительно шагнул к ней. Ола предостерегающе вскинула руку.

– Я пришла за собакой. Полагаю, животное пойдет со мной?
– Она с сомнением посмотрела на пса.

– Н-наверное, да, - сказал Альфред.
– Х-хороший песик. Иди с Олой.
– И, к немалому его удивлению, пес действительно пошел.
– Позвольте поблагодарить...

Ола повернулась и вышла из комнаты, тщательно закрыв за собой дверь.

Она вывела пса в сад. Сама села на скамью и выжидательно посмотрела на собаку.

– Ну давай, гуляй, - раздраженно сказала Ола, - или что там тебе еще нужно.

Пес пару раз обежал сад, потом вернулся, положил голову Оле на колени и уставился ей в лицо влажными глазами.

Подобная непосредственность привела Олу в замешательство. Она чувствовала себя неудобно от того, что пес был так близко. Ей захотелось поскорее уйти отсюда, и она едва подавила в себе порыв вскочить и убежать. Но она не была уверена, как к этому отнесется пес. Ей смутно припомнилось, что вроде бы резкие движения могут подтолкнуть животное к нападению.

Ола очень осторожно опустила руку и погладила пса по голове.

– Ну, ступай, - сказала она, словно обращаясь к надоедливому ребенку. Хорошая собака.

Ола с облегчением вздохнула, когда пес наконец убрал голову с ее колена, но ощущение шерсти под рукой оказалось неожиданно приятным. Живое тепло под ее пальцами особенно сильно чувствовалось по сравнению с холодным мрамором скамьи, на которой она сидела. И когда она еще раз погладила пса, он вильнул хвостом, и его ласковые карие глаза потеплели.

Оле внезапно стало жаль пса.

– Тебе одиноко, - сказала она, поглаживая мягкие шелковистые уши. Наверное, ты скучаешь по своему хозяину-патрину. Правда, у тебя есть Альфред, но он ведь не совсем твой, так ведь? Да, - со вздохом добавила Ола, - он действительно не твой.