Чтение онлайн

– Уйди прочь, богатырь, - проговорил чародей.
– Я колдун, я знаю чары, я тебе в порошок сот….

Но не успел Пафнутий договорить, как раздался щелчок кнута, и его кончик стеганул ему по лицу. От удара колдун даже поскользнулся и упал на землю, заскулив от ярости и от боли. Богатырь размахнулся и со всей силы нанёс удар. Даже через шубу он оказался очень чувствительным. Чародей перекатился на спину, но следующий удар заставил его снова перекатиться. Пафнутий не мог подняться на ноги и вынужден был кататься по снегу, терпя страшную боль.

– Она на меня напала, - заскулил он, - я к ней со всей душой, а она меня мокрой тряпкой. Никита этого не одобрит.

Это существо, барахтающееся в негу и сыплющее угрозами, вызывало у Николая невероятное отвращение. Он вспоминал всё зло, что совершил Пафнутий, вспомнил всю свою ненависть к нему и, не жалея сил, бил и бил. Колдун кричал от боли, от всей его ярости теперь не осталось и следа, он скулил и всё твердил:

– Никита не одобрит. Расскажу Никите!

А Николай всё бил и бил, не чувствуя усталости, пока Пафнутий не догадался выскочить из шубы, делающей его таким неповоротливым и не рванул прочь в одном тулупе, на четвереньках, словно собака. Николай гнался за ним, время от времени подстёгивая кнутом.

– Убью, сукин сын, - кричал он, - убью собаку!

Пафнутий же падал на четвереньки, вскакивал и опять падал, он тяжело дышал, а сил на бег у него почти не оставалось. Теперь колдун сам готов был просить о помощи. Он выбежал на центральную площадь и увидел висящих на столбах окоченевших бунтовщиков. Иные из них были совсем молоды, почти дети, на лице каждого застыло какое-то выражение. Обычно это было выражение муки и ужаса. Казалось, мертвецы гримасничают. Пафнутий остановился, чтобы перевести дух. Бил лёгкий ветерок, отчего мертвецы время от времени бились о столбы и издавали глухие стеклянные звуки. Их соударения порождали какую-то дьявольскую мелодию, которая любого повергла бы в ужас.

– Стой собака!
– послышался крик Николая.

Похоже, богатырь и не собирался отказываться от своего намерения убить колдуна. Пафнутий снова бросился бежать, а на том месте, где только что стоял он, оказался Николай. На мгновение он застыл от ужасной картины, бросившейся ему в глаза. Окоченевшие трупы с ужасными гримасами своими телами играли какую-то мелодию. Николай невольно осенил себе крестным знамением и произнёс:

– Прости, Господи.

Но затем вспомнил о виновнике этого ужаса, о том, кто подтолкнул несчастных мужичков на бунт. Пафнутий. С ещё большей злобой Николай погнался за ним, теперь он ещё больше был одержим мыслью убить злодея. Пафнутий слово чувствовал это и бежал как можно быстрее, но теперь силы оставляли его, ему нужно было куда-нибудь спрятаться. На глаза колдуну попался колодец. Он схватился за цепь и, недолго думая, стал спускаться вниз. Уж сюда-то Николай точно за ним не полезет, побоится. Вскоре возле колодца появился и Николай. Он тщетно пытался увидеть внизу Пафнутия, тот словно растворился в темноте и не издавал ни звука.

– Эй, собака!
– крикнул Николай в колодец, и эхо ответило ему тем же. Богатырь стал кидать в колодец снежки, и те падали на лёд, как будто внизу никого и не было. Неужели чародей и впрямь испарился? Был только один способ выяснить это -спуститься самому. Любопытство пересилило страх, и вот Николай тоже по цепи стал спускаться вниз. По дороге он заметил, что колодец этот невероятно широк, шире, пожалуй, всех колодцев в городе. Николай спустился на самое дно. Здесь никого не было. Проклятый колдун как сквозь землю провалился. В отчаянии Николай уселся прямо на ледяном дне колодца. Здесь было очень темно и холодно. Но куда мог пропасть Пафнутий? Неужели и вправду ему помогли чары? Николай встал в полный рост и стал оглядываться по сторонам. Глаза его уже привыкли к темноте, и он увидел небольшое круглое отверстие в стенке колодца. Оно было столь мало, что только очень худощавый человек смог бы туда пролезть. Пафнутий смог бы, Николаю не следовала даже и пытаться, для этого он должен был быть одет самое большое -в рубаху. Но он всё же до половины туда пролез и проговорил:

– Ты здесь, собака?

– Я-то здесь, - ответил Пафнутий, - а вот тебе я дальше лезть не советую, если не хочешь остаться без головы.

И Николай почувствовал прикосновение холодной стали у себя на шее. Сомнений не было, это был меч.

– У тебя же не было меча, где ты его взял?
– удивился Николай.

– В сундуке. Здесь много таких сундучков лежит.

– В сундуке? Так ты нашёл….

– Сокровища Змея. Иди же, живее, зови Никиту и остальных.

Глава 14.Золото Змея.

Для обитателей Сорочинской горы зима выдалась невероятно тяжёлой. Если бы они не были чародеями, то, скорее всего, не выжили бы. Оставалось только удивляться, как прежде здесь выживали оружейники и Сорочинский Мастер, дух которого теперь стал спутником Змея Горыныча. Ратмир почувствовал это, он чувствовал, что меч его стал ещё сильнее, чем прежде, он словно стал живым. Клинок родился в этих пещерах, и каждый раз он дрожал, когда чувствовал знакомые места. Здесь ещё остались кое-какие орудия, которые прежде использовали оружейники. Чародеи, как могли, утеплили эти пещеры, облачились в тёплые шкуры животных, восстановили очаг. Очень многим колдунам не нравилось, что они вынуждены зимовать здесь, они мечтали отомстить, ринуться в бой. Бездействие их убивало и злило. Светозар уже открыто призывал всех прекратить отсиживаться.

– У нас есть золото, - говорил он, - в сундуке у волхвов, я знаю. Этого золота хватит нам, чтобы нанять целое войско, которое поможет нам взять Змейгород.

– А ты подумал, сколько простых посадских безвинно пропадут в этой битве?
– спрашивал его Ратмир.

– Они всего лишь люди, не стоит за них беспокоиться. Колдуны их не жалеют, для нас они всего лишь рабы.

– Вы больше не колдуны. Вашего клана больше нет. Я победил вашего вождя в честной битве.

– Мы – чистокровные. И всегда ими будем. Я чистокровный колдун, если бы наш клан был бы цел, я мог бы стать вождём. Мстислав мечтал собрать воедино всех братьев из нашего клана, который разбрелись после гибели Усыни. Мы должны воссоединиться с нашими братьями. Они помогут нам взять Змейгород. Они придут, они вернуться на свою землю, и тогда мы будем несокрушимы.

– Один из этих ваших братьев предал вас Никите Кожемяке. Вы убедили меня, что Пафнутий – один из вас, он носил ваш знак на руке, знак змеи. Но если бы не я, по его милости вы все погибли бы.

Ратмир чувствовал уверенность и отвагу, которых давно уже не испытывал. Он говорил без оглядки на Доброслава, как настоящий вождь.

– Я не хочу спорить с тобой, Светозар. Если ты решил уйти, уходи, я не стану тебя держать. Мы как-нибудь проживём без тебя и тех, кто уйдёт с тобой.

– Я уйду, - отвечал колдун, глядя ему в глаза, - когда сочту нужным.

Ратмир победил Мстислава, победил и других, кто осмелились бросить ему вызов, почему он теперь боялся Светозара?Было время, когда все считали его безобидным и добродушным, каждый с удовольствием мог воспользоваться его помощью, но никто не хотел отвечать ему тем же. Но то время безвозвратно прошло. Теперь Ратмир стал воином, мужем и отцом, пора было положить конец своим страхам, а сделать это можно было только одним способом – убить Светозара. Другого выхода он не видел и лишь ждал подходящего момента. Это время было самым тяжёлым в жизни Ратмира, когда он не мог убить того, кого боялся. И всё же, тяжелее всего эту зиму переживала Агния. Её первый ребёнок появился на свет в этих холодных пещерах. Доброслав всячески помогал ей, но роды были невероятно тяжёлыми. Крики разносились по всем пещерам, и многие колдуны, чтобы не слышать этого, ушли на охоту. Ратмир остался здесь. Он сидел на улице, но и здесь крики ещё были слышны, и при каждом таком крике Агнии сердце его обливалось кровью, и он невольно начинал молиться Симарглу. Но Симаргл здесь был бессилен, тут могли помочь только роженицы или даже сам Род, но Ратмир не знал, как просить у них помощи. Наконец, из пещер послышался пронзительный детский крик. На свет появилось дитя Сорочинской горы – Айрат Ратмирович. Он был таким слабым и беззащитным, что нельзя было даже разглядеть, есть в нём чародейская сила или нет. Но Ратмир был уверен, что есть, он знал, что Симаргл его не подведёт. Впервые за много лет он почувствовал, что сотворил что-то действительно прекрасное, что он не отнял жизнь, а создал её. И это творение было ещё таким хрупким, таким слабым, так нуждалось в заботе и защите. Ратмир осторожно держал его за руку и всматривался в его невинное детское лицо.

– Мальчик родился здоровым, - произнёс Доброслав, переводя дух, - слава Роду.

– Слава богам, - отозвался вождь, - я хочу, чтобы он остался таким же сильным, нужно принести жертву богам.

Зимой трудно было поймать какого-либо даже для еды, и потому колдунов совершенно не обрадовала весть о том, что их вождь хочет отдать богам часть их добычи. Столько мяса пропало зря, взбунтовались даже те колдуны, что прежде были покорны.

– Если вы не принесёте мне зверя, - говорил Ратмир, - я принесу в жертву одного из вас. Кто из вас готов помериться силой с трёхглавым Змеем? Прежде, чем вы отсечёте мне хоть одну голову, я перебью всех вас.