Чтение онлайн

– Видимо, это какой-то другой Змей Горыныч, - усмехнулся Ратмир её дерзости. – Но ты мне нравишься, пожалуй, я оставлю тебя себе.

Меж тем уже наступала ночь, и чародеи стали устраиваться на ночлег. Разожгли костёр, в котором зажарили дикого кабана, а потом бросили туда и голову убитого безумного упыря. Марфа безмолвно наблюдала за всем этим, со страхом и трепетом. Ратмир чуть ли не силой заставил её поесть. Любые его проявления заботы она гордо отвергала. Но это было не ново. Почти все жёны Змея после Ольги – дочери Никиты Кожемяки, в начале вели себя точно так же. Потом же почти все мирились и начинали рожать вождю детей. После того, как богатыри, а затем и упыри устроили резню на Змейгородской земле, почти все колдуны погибли. Чтобы окончательно не погиб чародейский род, они стали брать себе в жёны многих женщин, которые рожали им сыновей и дочерей. Ратмир последовал их примеру. Но не сразу. Прошло не мало времени, прежде чем он прикоснулся к другой женщине, кроме своей первой жены – к Ольге. К этому времени Агния родила ему второго ребёнка, и это была дочь. Ольга же родила ему сына. А вскоре после того, как она зачала, чародеи подарили Ратмиру и третью жену, которую выкрали для него под Черниговом. Змей понимал, что править Змейгородом в ближайшие годы сможет тот, у кого будет много детей. Колдуны поделили Змейгородскую землю между собой и тем самым превратились в настоящих бояр, чего раньше в чародейском мире не было. Богатырям тоже досталась земля, но она была не их личной, а церковной. Ратмир помимо Змейгорода имел свой не малый земельный надел, и всё же, он часто отсутствовал в городе, оставляя за старших Евпатия и волхва Доброслава. Последний был уже очень стар и часто болел. Риск потерять власть был слишком велик. За последние 18 лет Ратмир успел обойти не малую часть русской земли. Он переодевался каликой перехожим, не редко претворялся слепым и немощным. На немощных мало кто обращает внимания, их никто не замечает, они же замечают всё. Так он выведывал самые скрытые секреты, так он нашёл ещё четырёх верховных жрецов и покончил с ними. Но на это уходило много времени, и в это время кто-то должен был править за него.

И вот теперь был уничтожен четвёртый из двенадцати. Поутру довольные собой чародеи выдвинулись в путь, подальше от проклятого леса. Теперь они возвращались в Змейгород. Нужно было отметить великую победу своего владыки. Солнце беспощадно палило с небесного свода и к полудню жара стала уже невыносимой. Благо, что путникам на пути повстречалась небольшая деревня. Увидев вооружённых всадников, местные жители тут же попрятались по домам. Гости же думали сейчас только о воде, и когда добрались до колодца, принялись пить студёную воду и поить своих лошадей. Когда они уняли свою жажду, то расположились на привал прямо на траве возле колодца. Никто из местных не смел нарушить их покой. Видимо, сельчане уже поняли, что гости не собираются здесь долго задерживаться и вскоре продолжат свой путь. Колдуны понимали, что никто не посмеет потревожить вооружённый до зубов воинов, и потому были спокойны. Но тут случилось нечто, чего никто не ожидал. К колодцу подошёл местный старик. В балахоне из мешковатой ткани и с деревянным посохом в руке, он был совершенно невозмутим. Старик подошёл к колодцу и принялся доставать оттуда деревянное ведро, полное воды. Когда ведро, наконец, оказалось у него в руках, он стал жадно пить из него воду. Один из молодых колдунов, подивившись такой наглости, попытался подняться на ноги.

– Оставь, пусть попьёт, - остановил его Ратмир.

– Я не боюсь вас, - заговорил вдруг дерзкий старик, - ведь я знаю, что богатыри никогда не причинят вред христианскому путнику.

– Богатыри? – усмехнулся в ответ ему Ратмир, - так меня уже давно никто не называл.

– И всё же, ты ведь принёс однажды богатырскую клятву, владыка-Змей.

От удивления Ратмир поднялся с земли и стал вглядываться с лицо старика.

– Кто ты такой? Откуда ты знаешь меня? Твоё лицо мне не знакомо.

– Уверен, мы раньше никогда не встречались. Я всего лишь божий человек, что ходит ругаться с миром. Я не чародей, и если у меня и есть какая-то сила, то во мне она не от Симаргла, а от Бога. И всё же, я говорю тебе, Змей Горыныч, ты – богатырь. Ты – пёс, что охраняет мир мёртвых, но ты же – вестник, что несёт людям весть о воскресении всех мёртвых. Вестник Апокалипсиса. Эта весть так же идёт от Бога, как и воскрешение, и поэтому, владыка-Змей, ты – богатырь.

– Я не могу воскрешать мёртвых. У меня даже нет моего меча.

– Скоро ты снова обретёшь свой меч, но потеряешь ты гораздо больше, чем обретёшь. И всё же, свою миссию ты завершишь.

– Я справлюсь? Я уничтожу оставшихся 8 жрецов?

– Твоя миссия не в этом, - отвечал лишь старик и вдруг встрепенулся, словно очнулся ото снова и стал спешно уходить. Ратмир задавал ему ещё вопросы, но старый прорицатель уже уходил, повернувшись к нему спиной.

Его появление очень встревожило всех чародеев. Старик оставил им гораздо больше вопросов, чем ответов. И всё же, Ратмир был рад тому, что вскоре он сможет вернуть себе Молнию. Вскоре чародеи покинули хутор, ещё не придя до конца в себя после беседы с юродивым провидцем. В таком состоянии их и настигло около полусотни вооружённых всадников, которые окружили чародеев и стали спешиваться, выстраиваясь в боевой порядок.

– Кто вы такие? – спросил Ратмир.

– Мы – смоленские дружинники, - заговорил один молодой воин, - а я сын боярина смоленского – Ратша, а также брат девушки, которую выкрали твои люди.

Ратмир взглянул на Марфу. Глаза её горели радостью в предвкушении свободы.

– Что ж, Ратша, - спокойно заговорил Ратмир, - а я – Змей Горыныч, воевода и князь Змейгородский. Ты, видимо, гнался за нами, чтобы вернуть домой твою сестру. Но напрасно, ведь все на Руси знают, что то, что попадает в лапы к Змею, назад не возвращается.

Услышав его имя, дружинники замешкались, а некоторые даже не на шутку испугались. Даже Ратша оторопел на какое-то время, но потом снова взял себя в руки.

– Я наслышан о чародее и старом многожёнце, что ворует девиц к себе в горем. И я не позволю тебе забрать мою сестру.

Но Ратмир вдруг приложил палец к губам, приказав молодом дружиннику молчать, и тот в недоумении оглянулся на своих людей и замолчал.

– Не нужно горячиться, Ратша, ты же хорошо знаешь, на что способен Змей Горыныч. Думаю, ты уже догадался, что я не лгу, и я действительность и есть Змей.

– Она моя сестра!
– прокричал в отчаянии Ратша.

– Я понимаю твою кручину, боярин. И чтобы унять тоску вашей семьи, я дам вам тысячу гривен золотом за эту девушку.

Теперь уже все дружинники стали удивлённо переглядываться и шептаться меж собой. Ратша увидел, что решимости у его людей уже поубавилось. Сумма, которую предлагал Змей в качестве выкупа, была целым состоянием.

– Ты хочешь купить нас, Змей? – злился молодой боярин.

– Всего лишь дань уважения смоленским боярам и смоленскому князю.

– Ладно, Змей, твоя взяла, - злобно проговорил Ратша, стараясь не смотреть на свою сестру, по щекам которой теперь стекали слёзы отчаяния, - но запомни, за твои проделки тебя уже ненавидят по всей русской земле. И когда ты лишишься покровительства князя Ярослава, не хотел бы я оказаться на твоём месте.

Последние слава Ратша сказал, когда уже пришпоривал своего коня. Маленький укус змеи, лишившейся своего яда. Марфа уже не сдерживала своих слёз и закрыла лицо руками. Но мало кто обращал на неё внимание. До Змейгорода было уже рукой подать, и все чародеи думали о своём доме и тёплой постели, которой они не знали уже много дней.

Глава 7.Возвращение в город.

Много лет уже минуло с тех пор, как ни стало князя Вышеслава. Старший сын князя Владимира был любим в Новгороде, но правил недолго. После крещения город буквально был расколот на две половины, каждая из которых вела войну с другой. Вышеслав же хотел править единолично и потому избавился от такой сильной политической фигуры, как Путята, изгнал боярина на его родину - в Ростов. Когда поднялось очередно восстание в Людином конце, князь был серьёзно ранен, и хоть и раны свои залечил, но потом всё время болел и постепенно зачах. Путята же, пока жил в Ростове, постоянно пребывал в страхе, поскольку знал, какие чувства Ратмир испытывал когда-то к его жене. Ростовский князь Ярослава оказал боярину всяческую поддержку, а когда Вышеслав скончался, этот Ярослав занял его места. Вместе с Путятой он теперь перебрался в Новгород. К этому моменту богатырь Вольга был уже мёртв, он погиб в одном из восстаний, богатырским воеводой отныне стал Микула Селянинович. Оказавшись снова у власти в Новгороде, Путята стал готовиться к войне со Змеем Горынычем и строить ему всяческие козни. Вместе с тем тандем Ярослава и Путяты оказался таким крепким, что Новгород быстро достиг процветания и да так прочно, что князь в конце концов отказался платить дань Киеву и пошёл на открытый конфликт со своим отцом. Когда же князь Владимир скончался, Ярослав в обход закона старшинства себя объявил киевским князем, чем вызвал недовольство многих своих братьев и племянников, которые начали против него войну. Святополк, Мстислав, Брячислав – все стали врагами Ярослава. Эта ситуация была выгодна Змею Горынычу, поскольку теперь Путяту можно было не бояться.

После смерти Никиты Кожемяки богатыри всё пребывали и пребывали на Змейгородскую заставу. Поначалу здесь была лишь сотня Евпатия, затем к ней стали прибавляться другие сотни. Количество христиан и богатырей в городе росло, и колдуны, коих было меньшинство, не на шутку стали опасаться за своё положение. Из-за этого тёмные чародеи предприняли сразу несколько непопулярных мер, укрепивших их власть. С одной стороны, всю Змейгородскую землю они поделили на вотчины, и каждому достался свой участок земли. Так каждый колдун становился боярином. Была своя вотчина и у Змея, и у некоторых волхвов, включая Доброслава, и, конечно же, возникла не малая вотчина и у христианской церкви. Количество работников на каждой из вотчин возросло в разы, а их свобода во много раз уменьшилась, превратив их в рабов. Так же колдуны позволили себе многожёнство, стали похищать или покупать себе девиц из знатных домов, чтобы те рожали им как можно больше наследников. Не редко такие девицы были ведьмами – родственницами волхвов, а потому их дети и дети колдунов рождались чистокровными колдунами. Вскоре Змейгород заполнили такие молодые чистокровные колдуны разных возрастов. Теперь число их было не малое, и тем самым они представляли собой серьёзную угрозу для христиан. Но от конфликта эти две группы горожан сдерживали волхвы. По сути же городом управляли три человека – верховный волхв Доброслав, посадник – Евпатий и тысяцкий Всеволод. Первый – волхв, второй – богатырь, третий – колдун. Над ними стоял князь, который постоянно отсутствовал.