Чтение онлайн

— Ты знал, кто похитил Мишель, но ничего не сказал. Ты вообще не рассказываешь ничего о себе, мне приходится самой ввязываться во все, чтобы…

— Чтобы что? Натали, чем больше ты узнаешь меня, тем более вызываю у тебя отторжение. И вопрос — не будь Алекс эгоистичным идиотом, думающим только о себе и мести, полезла бы в этот притон? Ради меня? Чтобы посмотреть какой я на самом деле?

Натали хотелось кричать, что это не он, что он не такой и ему нужно выбраться из этого дерьма. Но упорно молчала, потому что Джон до такой степени взбешен, что любое слово для него как спичка возле бензина.

— Так я и думал. Не нахожусь на пьедестале тех, ради кого ты умрешь, — горько рассмеялся он. — Но ты же не думаешь, что из-за этой выходки у меня могут быть проблемы? Не переживай, со мной ничего не случится. Переживу.

Он резко затормозил возле ее дома.

— Выходи, — приказал он.

— Джон, я…

— Проваливай, я сказал, — открыл дверь изнутри с ее стороны. Натали на негнущихся ногах вышла из машины. Джон даже не дождался, пока она захлопнет дверь, с визгом шин тронул машину с места.

Глава 27

Раньше Натали казалась себе недочеловеком из-за проблем с психикой и невозможности проявлять эмоции к мужчинам. Теперь к этому прибавилось разбитое сердце. В принципе, это все, чего она добилась к тридцати годам.

Джон не звонил ей больше, не писал, а все сообщения от нее до него не доходили. Она была в черном списке. Просто взял и легко вычеркнул ее из своей темной жизни. Он удалил все их совместные фотографии и умудрился загрузить новые с какой-то очередной златовласой богиней-моделью. У него все хорошо, живет в Лос-Анджелесе в окружении своей семьи и прекрасно проводит время.

Вот только с Натали ни черта хорошего не случилось. Она долго размышляла о той странной ночи в подпольном казино-борделе. Ее тело откликалось даже на грубые ласки Джона, граничащие с насилием. Она была готова принять его любую ипостась, возможно даже когда он был низкого мнения о ней, заняться сексом казалось легче, чем когда он за ней ухаживал и относился бережно и нежно.

На фоне этого стресса конечно она обратилась к психотерапевту, консультировалась и сделала вывод — она боится, что Джон узнает о ее грязном прошлом. Что он разочаруется. Но не могла перейти на более глубокие отношения, потому что считала неправильным не рассказать ему.

Той ночью в казино он уже был разочарован в ней. Поэтому тело так легко откликнулось. Она как будто сняла с себя ответственность.

Психотерапевт рекомендовал рассказать все Джону, помириться с ним. Но как?

Да и правильно ли это, если он — преступник, мафиози с большим послужным списком. Что если ее опять что-то шокирует в его жизни?

Нужно было договориться с самой собой, чего она на самом деле хочет.

Джон — единственный, о ком она мечтала и плакала ночами. В какой-то момент дошла до отчаяния и уже полностью была готова все бросить. Почему она не сказала “да” тогда у алтаря.

Ни Алекс, ни Мишель не могли связаться с Джоном — он также оборвал контакты и с ними. Через Лиззи позвонить было бы слишком унизительно. Особенно после очередных фотографий с новой пассией, которая подходила ему куда больше, чем она.

Она могла бы направить энергию в другое русло. Например в семью. Правда, появление Селин в их жизни отодвинуло любимую ими принцессу на дальний план. Изредка проходили семейные ужины, на которых она даже не появлялась, придумывая различные предлоги, чтобы ей не приходилось отвечать на вопросы о Джоне.

Добили ее фотографии со свадьбы Мишель. Запечатленный момент поцелуя во время свадебного приема едва не лишил ее чувств. Посмотрела только один снимок и закрыла ноутбук. Это было слишком.

Она перестала следить за временем, питанием, забросила тренировки, ни с кем не общалась. Круглыми сутками валялась на кровати, включала телевизор и совсем заплакала подушку, хранящую запах Джона.

Однажды она проснулась в пять утра в состоянии дикого ужаса. Почувствовала, что в дом кто-то проник. Схватив пистолет под подушкой, взвела курок. Тренировка подъема, отработанная годами.

Внезапно включился свет в гостиной. На диване сидел Ройс, ее бывший начальник, со скучающим видом. Проклятье. Опять он. Но уже был не возле кровати, а в другой комнате, чтобы она, на всякий случай, его не прикончила.

— Ну и во что ты превратилась, агент Лагранж? Не устала сопли по подушке размазывать?

Она и забыла, что за ней установлена прослушка.

— Чего тебе? — спросила она, поставив пистолет на предохранитель и положив его в карман пижамных штанов.

— В курсе, что пропала мать Селин?

— Она погибла, — констатировала Натали. — Нам было восемь лет.

— Я не об Ариане Конте, а о той, что ее вырастила.

— Я думала, ее уже посадили.

— Лагранж, ты стала какой-то черствой, не находишь? Почему ушла из ФБР? Могла бы занять мое место со своим характером, а меня отправить на пенсию, — проворчал Ройс, закинув ногу на ногу.

— Послушай, почему мне не должно быть сейчас плевать? — Натали отошла на кухню, налила себе воды и вернулась со стаканом.

— Потому что твоя семья лично просила повлиять на тебя. Знают, что эту женщину сможешь найти только ты. К тому же тебе нужно переключиться с Джона Ноулза. Он ваше расставание пережил слишком легко. А ты из знойной красотки превратилась в пожирательницу пиццы в детской пижаме.

— Кажется, мне пора открывать частное сыскное агентство. Не буду зависеть от наследства, — Натали повернулась спиной, намереваясь отправиться в душ.

— Так что?

— Свари мне кофе. Приготовь завтрак, а дальше подумаю.

— Прости, но я готовлю завтрак только Саманте.

Натали выглянула из спальни и недоверчиво взглянула на него.

— Но на кнопку кофемашины ты хотя бы можешь нажать?

— Ноулз ушел от тебя, потому что рядом с тобой невозможно чувствовать себя мужиком, — проворчал Ройс.

— Ты прав. Так все и было, — прокричала она, уже включая воду в душе.

Ройс как в воду глядел.

Секса дать не могла, Джона как мужчину не приняла, занималась всем, чем вздумается, вечно сомневалась. И нет бы после казино продолжить рандеву в машине, устроила истерику и похоже ему здорово досталось. Она разбила ему губу. Ну и зачем, спрашивается, ему тратить время на нее? Ходячее недоразумение. Любовь? Это вряд ли. Любил бы — не вычеркивал ее из жизни.

Позже, попивая кофе на кухне она пыталась слушать Ройса.