Чтение онлайн

— Утренняя пробежка.

— Ты спятил.

— Неужели агент ФБР Натали Лагранж боится не справиться с моей нагрузкой?

— Только не говори, что делаешь это каждое утро? — Натали зевнула и поморщилась.

— Должен же я поддерживать себя в такой форме, чтобы ты все время пялилась на меня и пускала слюнки, — самодовольно хмыкнул он.

— Пижон, — выругалась она, закатив глаза.

— Жду тебя внизу, — пропустив ее выпад мимо ушей предупредил Джон.

Натали надела спортивный бра-топ и шорты, при этом смазала себя изрядным слоем солнцезащитного крема. Давно она не загорала, а этот несносный тип заставлял ее бегать под солнцем. Кроссовки еще и новые. Но хотя бы ее любимая модель. Она должна была подготовиться к осеннему марафону, а все пошло не по плану. За последние две недели она потеряла форму. Даже животик начал появляться. Побегать ей и правда не мешало

* * *

Этот законченный псих не знал усталости.

Натали сдалась, остановившись на побережье, к которому можно было спуститься по лестнице прямо от виллы, но Джон придумал маршрут вокруг.

— Устала? — он подбежал к ней, вернувшись. Немножко вспотел. И все на этом.

— Ненавижу тебя, — проворчала она.

— Пошли, охладимся, — он потащил ее к морю. Сорвал с себя футболку, снял кроссовки и нырнул в утреннее прохладное море, словно дельфин.

— Идешь ко мне? — Вынырнул, довольный, покачиваясь на волнах.

— Я очень плохо плаваю, — предупредила она, щурясь от солнца. Но настолько заразительно Джон улыбался, что не могла отказаться от удовольствия поплавать. Пускай на ней не было подходящей одежды.

— Я не дам тебе утонуть, — пообещал он, подплыв поближе. Натали запищала от прикосновения утренней холодной воды к ее разгоряченной на солнце коже. Но пересилила себя и дошла до Джона. — Ну как тебе Сицилия?

— Прекрасная. Я здесь не была раньше, — Натали обвила руки вокруг его шеи. Он вмиг посерьезнел.

— Что ты делаешь? — тихо спросил он, обнимая ее за талию. Они стояли слишком тесно друг к другу, соприкасаясь телами.

— И тебе доброе утро, — поздоровалась она. — За вчерашний день я узнала, что ты разговариваешь на итальянском языке, как будто он твой родной.

— А я узнал, что ты любишь смотреть на звезды и ходить босиком по траве, — Джон обрадовался, что она вспомнила об этой игре. Вчера ночью она так боялась его, что не смогла бы ничего даже вспомнить.

Море покачивало их, а они, как сумасшедшие, целовали друг друга, словно давно не виделись. В какой-то момент Джон остановился, потому что почувствовал свой предел.

Он молча взял ее за руку и повел за собой из моря. Хватит на сегодня пробежек и купания.

Уже дома на вилле, Натали помылась после пробежки и морской воды, выйдя из ванной комнаты в махровом белом халате. Джон ждал ее в кресле на балконе. А на столике накрыт сытный завтрак.

— Это правда отпуск, — Натали с благодарностью легко поцеловала в губы Джона и села напротив него. Солнце подпалило его волосы еще больше, создав контраст с черными глазами. Он успел переодеться в светлые серо-голубые брюки и белое поло. — Ты какой-то молчаливый сегодня.

— Мама звонила. Мелани заболела, — Джон переживал за дочь. Натали ощутила себя ужасной подлой мачехой из самых коварных сказок. — Ничего серьезного. Легкая простуда.

— Джон, мне кажется я слишком много забираю времени у тебя, — Натали уставилась на еду и понимала, что даже маленький кусок не проглотит. — У тебя есть семья, которой ты нужен, а я…

— Ты — близкий мне человек. Что значит трачу время? Даже слышать не хочу. Если бы случилось что-то серьезное, я бы отправился в Лос-Анджелес в ближайший час, — Джону не понравилось то, что она сказала.

— Хорошо, — Натали не стала продолжать тему. — Откуда так хорошо знаешь итальянский?

Она перевела тему разговора в другое русло на всякий случай. Тему с семьей обсудят позже.

— Каждое лето приезжал к бабушке. Это ее вилла. Она оставила ее мне после своей смерти пять лет назад. Я тут многое, конечно, переделал и перестроил, но дух сохранился, — приоткрыл завесу тайны о себе Джон. Это очень интересная тема.

— Как ее звали? — поинтересовалась Натали. — Вы с ней ладили? Она по материнской или по отцовской линии?

— Натали, ты совсем не умеешь задавать тонкие вопросы. Чему вас учат там в ФБР? — Джон рассмеялся, наложив ей в тарелку фруктовый салат и пододвинув горшочек с овсянкой. — Ешь.

— Ты правда хочешь, чтобы я в двери не пролазила?

— Расскажу, если будешь есть.

Натали прищурилась. Он постоянно это делал. И этот способ шантажа, нужно признать, всегда действовал.

— Ее звали Фанни. Она — мать моего отца, — Джон тяжеловато вздохнул. — Когда я был подростком мы с ней вообще не ладили. Она мне казалась безумной и своенравной, настраивающей на злобу и месть.

— Вау. А Кьяра?

— Кьяра избегала. Но Фанни терпеть не могла моего сводного брата, считая его полоумным выродком, к чему я тоже склоняюсь. И хоть он и законнорожденный сын, в отличие от меня, он ни копейки не получил в наследство.

— А ты?

— Я получил две трети. Фанни из очень состоятельной и влиятельной семьи. Отца дико бесит, конечно, но это позволяет мне слегка манипулировать им и избегать стычек. Денег всем хочется, — Джон подал ей чашку чуть остывшего капучино.

— Ты спонсируешь его?

— Нет, он получает дивиденды от капиталовложений, которыми я управляю. Сложная схема в наследстве, но я благодарен Фанни. Ближе к смерти она признала ошибки воспитания своего сына и очень жалела об этом. Правда все равно к концу жизни свихнулась. Видела призраков и все такое.

— Мне жаль, — проговорила Натали, сделав глоток кофе. С балкона открывался не только вид на море, но и на часть соседних вилл. Солнечная погода поднимала настроение. Ей до сих пор не верилось, что Джон увез ее из серого и душного Нью-Йорка в яркую и солнечную Сицилию. — А что случилось? Почему она периодически становилась сумасшедшей?

— Ее мужа убили, когда она была беременна моим отцом. Вдобавок старшего сына украл и вывез ее свекр. Странно, что она в принципе сохраняла ясность ума. Но я подозреваю, что ее безумие имеет наследственный характер.

— Постой, у меня два вопроса, — Натали обомлела от таких подробностей семьи Джона.

— Отвечу на один, если доешь салат.

— Ты со мной, как с маленькой, — она обиженно принялась доедать фрукты, вспомнив, что у него две дочери и он уж наверняка умеет их мотивировать на еду.