Чтение онлайн

Я внимательно посмотрел на нее. Она нахмурилась и отвернулась. Из рации раздался голос Дэвиса:

– Мать, я попросил Мэри Мэй отвечать на звонки представителей прессы. Они вышли на уровень один звонок в минуту. Звонят со всего света. Дядя Логан завернул две машины с телевидения, но это не останавливает газетчиков. Они переодеваются простыми покупателями и проскальзывают мимо него. Вполне вероятно, что они уже в Амбарах и во все суют нос. Я всем велел отвечать «без комментариев», если ктото посторонний будет спрашивать об Эдди. Это относится и к тебе, мать. Договорились?

– Без комментариев.

– Ладно, я знаю, что тебе это неприятно. Прости. Это оказалось куда хуже, чем мы ожидали. И поступок Якобека только все испортил. Он просто социопат! Этому племяннику президента не стоило угрожать телеоператору оружием.

Хаш встретилась со мной взглядом, зная, что я слышу каждое слово из их разговора, потом повернулась ко мне спиной.

– Я думаю, Якобек понимает, что не улучшил отношения с прессой, – сказала она сыну. – Но согласись, это было очень эффективно. Впрочем, Якобек меня волнует меньше всего. И тебе не следует о нем волноваться.

– Хочешь знать мое мнение? Я бы попросил его уехать. Думаю, что папа поступил бы именно так.

– Если я захочу, чтобы Якобек уехал, я сама попрошу его об этом. Но все равно спасибо.

Хаш отключила рацию. Колечки бронзоворыжих волос от этого движения вздрогнули у нее на затылке. Ее тело было сочетанием изгибов – груди, бедра, длинные ноги. Она чуть покачивалась, как высокое дерево на ветру. Я не мог отвести от нее глаз.

– Ну что ж, ты слышал, что думает о тебе Дэвис, – сказала Хаш, не оборачиваясь.

– Твоего мужа устраивало то, что ты в нем не нуждалась?

Ее спина окаменела. После долгого молчания Хаш наконец сказала:

– Ты уже знаешь ответ. Но Дэвис его не знает, и я хочу, чтобы все так и оставалось.

– Считай, что мы договорились, – согласился я и ушел, оставив Хаш наедине с ее яблоками.

После обеда я приехала от Амбаров к своему офису, чтобы выгрузить там стопки компьютерных дискет, и увидела на подъездной дорожке Якобека с какимто седобородым мужчиной в вытертом комбинезоне, армейской куртке не по размеру и бейсболке с логотипом «Чикагских медведей». Что, повашему, я должна была подумать?

– Это мой друг, – заявил Якобек. – Я привез его сегодня из города. Он не прочь пообедать. Ты не возражаешь, если я отведу его в дом?

Насколько я знала, у Якобека не было никаких друзей, и он был не из тех простофиль, которые видят добрую душу в первом встречном. И потом, он явно не предполагал устроить в моем доме благотворительный бал для бомжей. Так какого черта он притащил сюда этого старика, тем более когда в доме Эдди? Не находя слов, я посмотрела на Люсиль, стоявшую на моей веранде.

– Эдди здесь нет, – сказала она. – Поэтому я не вижу проблемы в том, что этот джентльмен зайдет в ваш дом.

Я едва не упала от неожиданности. Люсиль тоже вела себя очень странно. Но у меня не было оснований предполагать, что меня втягивают в какуюто кошмарную интригу или что все остальные разом посходили с ума. К тому же меня воспитали отец и мать, которые не расставались с Библией и всегда следовали завету «принимать самого последнего из людей, как Меня».

Поэтому я подошла к незнакомцу, протянула ему руку и сказала:

– Простите меня за мои сомнения. Дело в том, что мы столкнулись с несколько необычной ситуацией… но я никогда не отказывала гостям. Поэтому добро пожаловать в мой дом. Меня зовут Хаш Макгиллен Тэкери.

– Спасибо, мэм, за вашу доброту. – Старик торжественно пожал мою руку. Для бомжа у него была слишком чистая рука.

В этот момент к дому на грузовике подъехали Эдди и Дэвис. Они весь день проработали в кондитерском цехе, от них пахло яблоками и корицей. Оба были в старых джинсах и футболках, поверх которых натянули одинаковые толстые свитера. Живот у Эдди уже немного выдавался вперед, ее лицо сияло. Дэвис, улыбнувшись, сорвал бандану с ее мягких светлокаштановых волос, и в холодном воздухе осталось белое облачко муки. Эдди расхохоталась.

Старик, не проявивший ответной любезности и не назвавший мне своего имени, застыл, словно каменный, глядя, как эти двое, взявшись за руки, идут по дорожке, обсаженной кустами азалии. Эдди выглядела как ангел, припорошенный сахарной пудрой.

Интерес чужого человека к моему сыну и знаменитой невестке показался мне чрезмерным. Я окликнула Якобека, пытаясь заставить его както отреагировать. Но тот наблюдал за стариком и Эдди без всякого видимого беспокойства. Так же спокойно вела себя и Люсиль.

Эдди вежливо улыбнулась незнакомцу, но внезапно улыбка вдруг застыла на ее губах. Рука потянулась к горлу.

Эдди издала какойто странный звук, похожий на всхлипывание. Дэвис нахмурился и тут же обернулся к ней:

– Что с тобой, дорогая?

– Ничего. Со мной все в порядке. Мне следовало догадаться, что Ники найдет способ…

Улыбаясь сквозь слезы, она подбежала к старику в комбинезоне и бросилась к нему на шею. Он чтото воскликнул в ответ, крепко обнял ее, и они застыли, чуть покачиваясь.

Эдди потянула рукой за бороду, которая оказалась фальшивой.

– Папочка! – воскликнула она. – Ты выглядишь как гитарист из группы престарелых хиппи.

Я чуть не села на мои азалии. Якобек успел схватить меня за руку и удержать от падения. Его губы чуть дрогнули в спокойной, довольной, волчьей усмешке.

Президент Соединенных Штатов, никем не узнанный, стоял во дворе моего дома!

Слезы были вытерты, начались разговоры. Усевшись за круглым столом в гостиной, мы обсудили Эдвину, и Ал несколько натянуто предупредил Дэвиса, что ему придется преодолевать огромный дефицит доброй воли и уважения.

– Я знаю об этом, сэр, – спокойно ответил мой сын. – Но путь к благополучию семьи, общества или нации не всегда самый простой, и легкой победа не бывает.

– Ты цитируешь одну из моих речей?

– Так точно, сэр.

– И какую же именно?

– Вашу речь перед Национальной семейной лигой. Вы произнесли ее два года назад.

– И сколько же из моих речей ты прочел?

– Все, сэр.

– Зачем?

– Вы отец Эдди. Я хотел понять ваш взгляд на мир.