Чтение онлайн

– А не знаешь, Зарина, дочка Заура, жива?

– Жива, мужа она вот только похоронила, еще траур не сняла.

– Жаль, но хорошо, что она жива.

– Да, только вот Адиль, он ведь не от ее мужа, она еще была замужем. У нее четверо детей.

– И все-то ты знаешь.

– Ну да, город у нас небольшой, а про эту семью-то основной разговор.

– А что говорят про ее первого мужа?

– Да чего только не говорят, тут непонятно, чему верить. И то, что он был великий человек, а другие говорят, что он был шпионом, в общем, загадочная фигура. Говорят, что он приезжает к Зарине инкогнито. Но все это слухи.

– Как интересно.

Тут водитель вдруг посмотрел на меня с подозрением:

– А вы откуда сами?

– Я просто друг семьи Заура, когда-то имел с ним дела, но потом долго не мог приехать, ты не переживай, я свой.

Этого хватило таксисту, чтобы снять подозрение, ну он и не стал задавать больше вопросов. Он довез меня до старого дома Заура, и я вышел.

Старый дом Заура явно был уже либо пустым, либо там жили старики, палисадник был явно неухожен, и дом давно требовал ремонта. А вот мой дом, который я купил, когда женился на Зарине, наоборот, был перестроен и просто блистал своей красотой и убранством. Это был явно лучший дом на улице, к дому были пристроены два этажа, и он был самым высоким. Вся территория, отведенная под дом, была закрыта пластиком. По углам забора висели камеры, а ворота, которые отгораживали территорию, явно были с радиоуправлением.

Я подошел к дому и позвонил в звонок. На звонке тоже была камера, тут все было под видеонаблюдением, и явно была охрана. Через секунду после звонка раздался вежливый голос:

– Добрый день, вы к кому?

– Я к Зарине.

– Она вас ждет?

– Скорей всего, нет. Скажите, что это Ван.

– Секундочку.

Спустя минуту дверь открылась, и я вошел во двор. Двор был убран тротуарной плиткой, по сетке, которая заканчивалась прозрачным зеленым пластиком, вился виноград.

Мне навстречу выбежала Зарина и обняла меня, а я обнял ее в ответ.

– Ты приехал! Я так рада, проходи, проходи. Я так рада, ты молодец, что приехал. Я так мучилась, что обидела тебя, но ты ведь должен был понять, ты ведь не обиделся?

– Нет, Зарина, я не обиделся, я все понимаю, мой прошлый приезд был неправильным.

Мне были рады, по-настоящему рады. Меня посадили за стол и устроили настоящий праздник, который возможен тут, на востоке. Я знал, что стал дедушкой, и что у меня уже пятеро внуков. Двое от сына и трое от моей дочери. Мне старались не задавать неудобных вопросов и просто радовались тому, что я приехал. Правда, я ругал себя, что пришел в дом с пустыми руками и не купил детям ни игрушек, ни сладостей. Но на следующий день я восполнил этот недостаток. А в тот первый день меня действительно были рады видеть, искренне, хоть многие меня тут и не знали. Мой сын Адиль и моя дочка Айгерем, они не помнили меня почти. Но у них были мои фотографии, и потому я был им отцом, и они относились ко мне с уважением.

Я прожил в Пешаваре почти три месяца, за которые я вдруг убедился, что мне там дискомфортно. Или, точней, мне было скучно. Когда я ехал сюда, вспоминая о том, как и чем я тут жил, я совсем не ту картинку себе рисовал, которая ждала меня в реальности. Даже не знаю, как это можно описать. Когда я тут жил, я был молод, горяч, и меня все время подогревала интрига, что я нахожусь на секретном задании. Я был постоянно напряжен, несмотря на то что у меня тут была жена и были дети. Теперь я мог тут жить, мне дали комнату и были рады моему присутствию. Но я был тут чужим, я был чужим даже для Зарины и для собственных детей. Я хотел помочь сыну в его делах, но он вежливо отказал мне в этом. Я хотел помочь дочери с внуками, и тоже получил вежливый отказ. Я хотел помогать Зарине, но она сказала, что все это не мои обязанности и она не может позволить мне помогать ей по дому. Вся проблема была в том, что после Техно я не чувствовал себя согласно своему возрасту. Я теперь был сильно моложе, чем выглядел, и внутри меня бурлило желание действовать, а действовать было некуда и незачем. Мое место тут было на завалинке шикарного дома, где я должен был сидеть и тихо ждать смерти. А я не мог сидеть. Три месяца я только и занимался тем, что сидел и кушал, кушал и сидел. В доме было много женщин, и они все время что-то готовили, и постоянно были огромные столы с едой и гости. Я уже забыл, как тут принято. Но через три месяца я понял, что мне пора бежать, причем бежать быстро, иначе мне не избежать инфаркта миокарда. Хоть, конечно, мой сканер достаточно успешно справлялся с излишним холестерином, и быстрая смерть мне тут не грозила, разве что от скуки. Совместной жизни с Зариной тоже уже не получилось, я был далек от нее. Она относилась ко мне с уважением, я был ее мужем и отцом двух ее детей, но она тоже меня уже похоронила в своем мозге и вынимать меня оттуда не хотела. Я предложил ей съездить отдохнуть, или путешествие, и получил вежливый отказ:

– Ты сам съезди, куда я отсюда, смотри, сколько внуков у меня, некогда мне с тобой ездить, и не хочу я.

В общем, я попрощался со всеми, сказал, что мне нужно лететь дальше, и улетел в первую страну, в которую в кассе были билеты, так сложилось, что это был Египет. Вот в чем я себе мог не отказывать, так это в деньгах, мой счет был полон денег, и потому я мог себе позволить отдыхать и ни в чем себе не отказывать. Я завалил внуков подарками, все, что смог, я им купил, хотя семья и так не бедствовала и могла себе позволить все что угодно. Но я уж постарался быть самым щедрым дедушкой. В Египте я остановился в самом дорогом отеле, в самом дорогом номере, который я смог найти, и прожил там еще два месяца. Правда, выкупленный мною номер большую часть времени пустовал, так как в Египте единственное, что можно смотреть, это было море. Первые две недели я плавал не вылезая с утра до вечера с маской и трубкой, потом заплатил за обучение, зафрахтовал яхту с инструктором и провел целый месяц на яхте в двух километрах от берега, изучая пещеры и рифы египетского побережья. Ну еще из ярких воспоминаний было то, что вместе с яхтой мне предложили услуги одной русской феи стоимостью сто долларов в сутки. И я согласился. Девушка оказалась очень общительной и живой, которая переживала русскую зиму, ища вот таких вот отношений. Она сильно удивилась моей форме и моим возможностям, которым и я не переставлял удивляться. Но мы провели прекрасный месяц на яхте, использовав все презервативы из того запаса, который был у нее с собой. Но к концу второго месяца меня накрыла тоска просто смертельная. Я звонил Арсену каждый день, по часу разговаривал с ним об о всем, что происходило у нас. Но и там было все спокойно, единственное расстройство, о котором он мне говорил, это Иван Горда, сын моего боевого товарища. Ваня, мой крестник, стал мелким жуликом, и Арсен просил моего разрешения провести воспитательную работу. Я разрешил только поговорить и сказал его пока что не трогать.

Леха и Колян

Вернувшись в Канев, я стал ждать возращения Алексея и следить за работой Николая. Больше дел для меня не было. И спустя еще три месяца я дождался. Алексей появился в городе и пошел в свою квартиру. Я связался с ним и сразу попросился в гости. Он воспринял мою осведомленность в штыки, но все-таки согласился. Я еще в прошлый раз распорядился, чтобы в его квартире и в квартире Николая убирались и поддерживали запас продуктов. И он был мне за это благодарен, ну и наша с ним совестная работа в Техно хоть и не делала нас друзьями, но все-таки сильно сблизила. Я вошел к нему в квартиру. В квартире остро пахло едой. Алексей нашел запасы консервов, приготовил макароны по-флотски и заварил чай, милостиво предложив мне разделить с ним трапезу. Меня поразило, насколько изменился Алексей, если бы это было возможно, я бы посчитал, что он прошел армию и побывал на полях сражений. Взгляд у него был взрослого мужчины и серьезного противника. Это был другой человек, совсем не тот, которого я знал год назад. То есть все в нем было вроде так же, кроме одного взгляда. Это уже был не тот пустозвон, что год назад, события вокруг которого выстраивались вне его желания, он реально вырос.

– Где ты был, Алексей? Нашел себе кого? – спросил я его, намекая на не очень хорошее его расставание с Элизой и Лилей. Видимо, мой вопрос задел его в самое сердце:

– И нашел, и потерял. И вот иду дальше, куда послал меня Элронд. Вроде я и сам туда иду, а вроде и нет. В мире, где я был, я встретил одного старца, который назвал меня стенобитным орудием. Вот теперь я реально понимаю, что, похоже, это так и есть. Что в Техно, что в Гаремах я был этим самым орудием, без глаз и мозгов.

– Интересно, что ты это понял. В Техно ты действительно не понял своей роли в той работе, которая там была выполнена, но твоя роль имела ключевое значение. Да, пожалуй, ты прав, сравнение тебя с орудием, видимо, правильное сравнение.

Алексей печально посмотрел на меня и спросил:

– Ты тоже так думаешь?

– Ну ты не обижайся, я был в твоем возрасте и работал на внешнюю разведку СССР, я ведь тоже тогда был таким же орудием с гипертрофированным самомнением, но с возрастом приходит мудрость, правда, не у всех, у некоторых старость приходит одна.

– Вот, наверное, моя старость придет одна, я чувствую себя полнейшим долбоебом. Я не понимаю ничего в этой жизни, ни баб, ни самой жизни. Элиза вот, оказывается, меня любила! Спала со всеми, до кого может дотянуться, но любила. Лейла выращена в мире, где женщины просто не имеют права ревновать, и выдала мне такую порцию ревности, что мне пришлось убежать! Ну вот где моя мудрость?

– Тю, тихо, я уже и половины слов не понимаю, о чем ты мне сейчас рассказываешь.

– Лейла – жена моя, я взял ее из того мира, в который ходил по заданию Элронда. А послал он меня туда после того, как я сказал ему, что все в мире зло от баб. Вот и отправил меня. До этого бил меня несколько месяцев подряд, потом стравил с Эльфом, чтобы они дали мне оружие, и вот отправил в мир, где бабы все были собраны считай что в тюрьмах.

– О как, как это, в тюрьмах?

– Ну не в тюрьмах, а в городских гаремах. У каждого города, если он достойный, чтобы проводить турниры, свой городской гарем, куда мужики попадают четыре раза в год, купив или выиграв ярлыки.

– А мужики там друг друга не чпокают?

– Там церковники очень строго за этим следят, чуть любое подозрение, сразу яйца режут. С самого детства за этим следят очень внимательно.

– Да, интересный мир, хотел бы я там побывать.

– Да что в нем интересного? До тридцати лет почти никто не доживает, кругом вонь и антисанитария. Любая царапина приводит к смерти. А они между собой рубятся постоянно. А женщин вообще ни во что не ставят, стоит ей рожать перестать, так ее на Праздник осени отправляют. Знаешь, что такое Праздник осени? Это когда ее через мясорубку пропускают размером с дом, а то, что вышло, свиньям скармливают. Я когда узнал, меня два дня рвало от мерзости и ужаса.