Чтение онлайн

Так, раздумывая о курении и сокурсниках, Андрей сидел почти до конца пары. Водил ручкой по тетрадному листу, рисовал загогулинки, посматривал в окно. За окном, почти упираясь ветками в стекло, рос огромный вяз. Местами с него свисали паутинки, листики покачивались под ветерком… Ветер будто разговаривал с вязом, вяз отвечал ему, рассказывал, наверное, о признаках возрастания функции, подслушанных через окно… Да, именно, ведь если мы возьмём два любых числа из интервала, причём первое будет меньше второго, то по формуле Лагранжа отыщется, вне сомнений, число "с", принадлежащее интервалу (х1; х2), такое, что…

— Попрошу вас, господин Карцев, повторить мои слова. Карцев?

Андрей вскочил. Демуров стоял рядом с его столом, синяя стрелочка оси абсцисс была тут же и указывала Андрею в грудь.

— Если мы возьмём два любых числа из интервала… — сказал Андрей и продолжил уже увереннее: — При этом первое будет меньше второго, то по формуле Лагранжа отыщется и число "с", принадлежащее…

— Похвально. А формулу Лагранжа не припомните?

— Если функция…

— Да-да, — поощрительно закивал Демуров. — Функция?..

— Если она дифференцируема… то в интервале… на интервале…

Демуров подождал немного и ласково спросил:

— А вы, сударь, готовились к сегодняшнему уроку? Вот в тетради вашей я вижу некие… м-м… иероглифы… Вывести уравнение касательной вы в состоянии?

— Конечно, господин учитель, — бодро сказал Андрей.

— Прервёмся, господа, — объявил математик. — Немного повторения нам не повредит. Идите к доске, Карцев.

"Мы не помним формулу Лагранжа", — сказали за окном листья вяза. "Позорно! — сообщил им ветер. — Чем же вы занимаетесь, находясь у окна кабинета математики?"

— Я не готов отвечать, Фёдор Аркадьевич.

В классе было тихо-тихо. Все смотрели на Андрея, и от взглядов этих, больше удивлённых, чем сочувственных, Андрей начал, кажется, краснеть. Демуров отошёл к своему столу и небрежным жестом подозвал висящий в воздухе график.

— Мало того, Карцев, что в классе присутствуете только что телесно, вы ещё и к уроку не готовы. Плохое начало, сударь! Выйдите вон и ожидайте меня у кафедры математики. Я займусь вами сразу после окончания лекции. Что так замерли, господа? Ещё у кого-нибудь подобные проблемы? Маслов? Делик? В чём дело, Карцев? Покиньте кабинет, будьте любезны. Идите к доске, Делик. Послушаем ваше мнение о формуле Лагранжа.

— Я готовился, господин учитель, — сказал Никита.

Андрей собрал, наконец, кейс и вышел из кабинета. Дойдя до дверей кафедры, он присел на корточки, привалившись к стене, и закрыл глаза. Вот и случай выяснить, отчего все так боятся Демурова, я не успел заметить ничего жуткого… Въедлив, но не зануден, на уроках кладбищенская тишина, но ведь ни к кому не придирается, в отличие от того же историка. Историку даже съехавший с линии "нос — пупок" галстук — как камень в ботинке, ему бы в военном училище преподавать…

Тут к нему подошёл Никита Делик и — вот чудо! — присел рядом.

— Тоже выставил? — спросил Андрей.

— Нет, отчего же, я ответил. Звонок уже был, вы разве не слышали?

— Задумался.

— Я хотел сказать, Андрей… вы ведь здесь недавно… Вы с Демуровым не спорьте, лишняя чума на голову, всё равно накажет.

— Да я и не собирался, — сказал Андрей. — Никита… давайте на "ты".

— Давайте, — легко согласился Никита. — У тебя проблемы с алгеброй?

— Просто времени вчера не было.

— То есть? — изумился Никита. Нет, всё-таки странный здесь народец, словно нарочно отличников собирали в эту гимназию!

— Я занят был, — сказал Андрей, с удовольствием наблюдая за выражением его лица. — Занят другими делами.

— Да? — сказал Никита. — А я учил, учил… Не понимаю я эти графики.

— Хочешь, помогу? — предложил Андрей, донельзя обрадованный контактом.

— Демуров идёт, — тихо сказал Никита. — Сочувствую тебе.

И пошёл к лестнице, отвесив по дороге математику положенный поклон. Андрей вскочил и поклонился тоже.

— Прошу, сударь, — сказал математик, открывая кафедру.

Андрей зашёл следом за ним и встал у дверей.

— Так что же помешало вам заняться алгеброй, Карцев?

— Я не успел. С физикой трудно, господин учитель, пока разобрался…

— Лёг под утро… — предположил математик. — Лгать у нас не принято, сударь. Получите двойное наказание. Пройдите сюда и подождите меня минутку.

Ждать пришлось в маленькой комнате при кафедре. Наверное, преподаватели баловались здесь чайком: низкий столик, пара кресел… Часть комнаты была отделена ширмой, словно в медицинском кабинете. "Может, и мне тут чашечку нальют, — подумал Андрей. — Вкупе с долгой воспитательной беседой — педагогический финт такой… помнится, в институте был у нас препод с подобными манерами…"

Но Демуров ожиданий не оправдал. Зайдя в комнату, он снял сюртук, аккуратно уместил его на спинке кресла и кивнул на ширму.

За ширмой были узкая кушетка и небольшой стол. На столе лежала внушительных размеров книга в роскошном кожаном переплёте. С книгой соседствовала ваза тёмного стекла, исполненная в форме пирамиды. Из вазы торчали длинные голые прутья — ни листьев, ни цветов, и Андрей мельком удивился столь странному фитодизайну. Математик полистал книгу, что-то в неё записал и, вытащив из вазы прут, указал им на кушетку:

— Располагайтесь.

— В смысле? — спросил Андрей.

Демуров вздохнул.

— Сударь, давайте не будем отнимать друг у друга время.

— А что надо сделать?

— Я наказать вас собираюсь, вы не забыли? Раздевайтесь.

Тут до Андрея, наконец, дошло.

— Фёдор Аркадьевич, но это… но вы же… но это же невозможно, вот так!

— Вы меня уговаривать надумали, Карцев? Себе только хуже делаете. В кондуит я вас уже записал, в субботу вы будете наказаны ещё раз — вам мало?

"Кондуит, где-то я читал про кондуит…"

— Я не знал, что вы собираетесь… что такое наказание.

— Разве директор не поставил вас в известность?

— Нет. Не поставил, а разве?..

— Я намерен вас выпороть, сударь, других способов наказания у нас нет. Альтернатива — исключение из гимназии.

— Господин учитель! Я выучу всё, такого больше не повторится, честное слово!

Математик улыбнулся — как удав мартышке.

— Надеюсь, сударь! А теперь раздевайтесь. Ниже пояса.