Чтение онлайн

— Куда вы так спешите, сударь? Да ещё и без галстука?

— Я проспал, мадам! — сказал Андрей, хватаясь за шею. — Доброе утро.

— Раннее, mon ami [5] ! У вас дополнительные перед классами? — поинтересовалась мадам Окстри. Она была свежа, прекрасна и безупречно одета.

— Нет, я на географию… — сказал Андрей и, опомнившись окончательно, поклонился.

— Мой мальчик! — сказала мадам, улыбаясь. — В субботу классы начинаются в девять тридцать. Бегите домой и не забудьте надеть галстук.

— Да, мадам! Благодарю.

Проводив взглядом свою случайную спасительницу, Андрей достал из кейса первый попавшийся учебник и, последними словами себя ругая, раскрыл его, держа на уровне отсутствующей части туалета.

"Интересно, отчего ей-то не спится, — думал он, сворачивая с умным видом в затенённую аллейку. — Счастье, что не Демурову приспичило в это время! Как же это я галстук забыл? Эх, водки бы сейчас, грамм этак двести!.."

Тут он увидел у входа в столовую ещё человек пять преподавателей. Стоял там с неизменною тросточкой сэр Шелтон, историк, смертельно похожий телом на высохшее дерево, а лицом и голосом — на артиста Василия Ливанова. Стоял благообразный Хендридж, опираясь локтем на парящий в воздухе огромный том. Была с ними преподавательница физики фрау Бэрр, пожилая, полная дама — настоящая классная дама с ледяным взором, хоть на вид и казалась милой бабушкой. И куратор его присутствовал в сей компании — без следов ковбойских одеяний, ясное дело. Да и все они были одеты, словно на светский раут. И все веселы и свежи, аки птички весенние. И все, даже бабуля Бэрр, курили, вот что самое гнусное!

Андрей завернул за необъятный дубовый ствол, потом за следующий и так, короткими перебежками, добрался до интерната.

Химию он сдал ещё перед обедом и, получив в награду благосклонный кивок, решился на вопрос:

— Олег Витальевич, можно у вас узнать? Я хотел спросить про запись в кондуите. Это же сегодня меня накажут?

— Сегодня.

— А скажите… а когда?

— Это уж Фёдору Аркадьевичу решать. Но обычно вечером.

— Он разве сам?..

— Так он же ваш куратор, верно?

Закрыв за собою дверь кафедры, Андрей присел на подоконник и задумался. Мрачные сырые подвалы, прочно засевшие в его воображении (экзекуторами в подвалах мнились бородатые мужики в дворницких фартуках), канули в небытие, но легче Андрею не стало. Напротив.

Сам себе был он смешон в таком состоянии, но поделать ничего не мог. А ведь добрую сотню раз за последние тридцать лет дрался. И бит бывал нещадно, раз даже в больницу попал, после попытки утихомирить алкашей на своей лестничной площадке. Соседка попросила; алкашей оказалось штук восемь, и вспоминать эту историю Андрей не любил. Однако сейчас он с собою тогдашним поменялся бы не глядя.

"Но я ведь взрослый мужик! Или я уже не взрослый мужик? Не хватает ещё разрыдаться сегодня перед Демуровым для полноты картины! Но в хоккей играют настоящие мужчины, не так ли?"

Андрей встал с подоконника и зашагал на кафедру математики.

Демуров был там, и был он там, хвала богам, один. Андрей мысленно выдохнул и в ответ на вопросительный взгляд выпалил:

— Господин учитель! А нельзя сейчас?

Куратор сидел за столом, вертел в длинных математических пальцах стило и внимательно Андрея разглядывал.

— Что именно, Карцев?

…Подошёл барашек к лесу, позвал серого волка…

— Меня наказать, — сказал Андрей.

Демуров положил стило и подпёр рукой подбородок. На среднем пальце у него был перстень — массивный, на всю фалангу, со странным камнем — наполовину красным, наполовину чёрным.

— Не терпится, сударь?

Андрей растерялся.

— Господин учитель… я…

…Нате, кричит барашек, жрите меня, волки позорные!..

— Извелись, Андрей Евгеньевич? — ласково предположил Демуров.

— Да вроде того, — пробормотал Андрей.

— "Я очень переживаю, господин учитель" звучало бы куда как лучше.

— Я очень переживаю, господин учитель, — повторил за ним Андрей.

— А отчего, скажите, такие страсти?

— Ну… Просто, если бы вы могли теперь…

…А волк зевает, да сытое брюхо поглаживает…

Демуров пристроил под подбородок вторую руку и всё так же задушевно спросил:

— Вы, Карцев, свободны сейчас, полагаю?

— Да, господин учитель!

Но надежде суждено было умереть бестрепетно и быстро.

— А вот я крайне занят. И буду чрезвычайно признателен, если вы согласитесь отложить наказание до вечера. Окажете мне такую любезность?

…И говорит ему серый: ты что, баран, рамсы попутал?..

— Фёдор Аркадьевич!..

— Довольно, Андрей. Я зайду к вам около девяти вечера. Да, кстати, что там у вас с химией?

Наябедничал таки милейший Олег Витальевич.

— Я уже ответил, господин учитель.

— Вот и прекрасно, — кивнул Демуров. — Можете идти.

В этот момент Андрей вспомнил о своих завтрашних планах и осторожно сказал:

— Простите, Фёдор Аркадьевич. Можно один вопрос? Пожалуйста.

— Слушаю вас.

— А если я наказан, в город нельзя?

— Город хотите посмотреть? — сказал Демуров, наклоняясь над разложенными на столе бумагами и на Андрея больше не глядя. — Можно, отчего же… Завтра, разумеется. А теперь ступайте, Карцев, не мешайте мне. Вечером поговорим.

— Господин учитель…

Демуров поднял голову и с интересом спросил:

— А вы, сударь, не мазохист, часом?

— Нет, — заверил его Андрей, пятясь к дверям. — Извините, господин учитель!

В своей комнате он стащил с шеи галстук и — сюртука не снявши — упал ничком на тахту.

"А ведь ни единой проблемы, кроме вечерней порки, у меня нет, — подумал он внезапно. — А ещё несколько дней назад был кретин редактор, и беспрерывные скандалы с любимой, и отключенный сотовый… а ещё раковина на кухне потекла!.. И пьянки эти бестолковые, и недописанная статья во славу хлебозавода… Мы, журналисты с высшим техническим образованием, умеем жить комфортно…"

Эйфория охватила его, похожая на ту, что он испытал, увидев себя в зеркале сопливым подростком. Он смутно помнил, что подростком был безумно несчастлив, шайтан знает, отчего, просто по определению — принципиально несчастлив. И безумно занят был. И безумно свободен.

"Только Лёха, — подумал он, — но завтра я залезу в наш тайник, это жирный шанс, а там посмотрим. Эх, сигаретку бы ещё, сигаретка бы пришлась кстати!.. Так, пять минут лежу, потом делаю физику, потом иду на хореографию. Бальные танцы субботним вечером в качестве обязательного предмета, why not [6] **! Это я умею…"