Чтение онлайн

– Рано меня благодарить, ибо это ненадолго. Здесь, при свете дня, моя сила против него не столь велика. Он тоже сильный колдун. Я знала его в прошлых жизнях. Нужен обряд. И пройдёт он на кладбище. Ты готова?

– Да, я готова, – согласилась я.

– Но прежде чем я освобожу тебя от этого мерзавца, ты должна понять, что этот обряд имеет высокую цену.

– Какую? Мы с Казимиром можем собрать эту сумму. Или он займет у кого-нибудь.

– Разве дело в деньгах? Мне не нужны деньги. И тем силам, которые я представляю, они тоже не нужны.

– А что же нужно?

– Твой ребенок.

– Ну, у нас нет с Казимиром детей.

– Их и не будет. Я забираю у тебя эту возможность. У вас никогда не будет общих детей. Это та самая цена, которую ты должна будешь заплатить за собственную жизнь.

– Разве у меня есть выбор?

– Теперь уже нет. Если мы не проведем обряд, то жить тебе останется не более, чем до рассвета.

– Господи, Барбара, чем дольше я тебя слушаю, тем сильнее шевелятся волосы у меня на голове. Неужели же всё это правда?

– Для тебя, Миша, все, что я рассказываю, может, показаться полным бредом или сказкой, однако, для меня это всё было самой, что ни на есть реальностью. Причём, совершенно чудовищной.

– Ну, хорошо, что же было далее?

– А далее она, получив мое согласие, обвела ножом круг возле кровати, читая какие-то заклинания, и сказала мне немного поспать, чтобы я набралась сил. Когда она выходила из комнаты, её лицо уже стало прежним – молодым и красивым.

А я действительно заснула и проспала без сновидений до самого вечера. Как только проснулась, я уже самостоятельно встала с кровати и шатающейся походкой сходила в уборную. Служанка принесла мне стакан какао и бутерброд. Потом ко мне заглянул Казимир и подбодрил меня. Он рад был тому, что я начала пить и есть.

Ближе к ночи Алеста надела на себя чёрное платье, а поверх него накинула тёмный плащ. Я, Алеста, Казимир и ещё две незнакомые дамы, помощницы Александры Фёдоровны, вместе поехали в сторону Смоленского православного кладбища. Ехали мы недолго. Ещё в карете, в лучах полной луны, я видела, как менялся облик Александры Фёдоровны – из молодой и красивой женщины она вновь превратилась в древнюю старуху, похожую на ведьму из страшной сказки. И только блеск её глаз оставался всё еще молодым и не таил ровно никакой злобы.

А дальше, Миша, я помню всё довольно смутно. Мы долго шли между могил со старыми, покосившимися от времени крестами. Наш путь освещал масляный фонарь. На улице стоял сентябрь, и недавно прошёл дождь. По дороге я вдыхала запахи свежей земли, мокрого дерева, опавших листьев и аромат белых хризантем. И мне вновь делалось страшно. Мне казалось, что во тьме вслед за нами бредёт бледный призрак навязчивого Сотникова. Мы дошли до старой, заброшенной часовни. Алеста отомкнула ключом дверь, она отворилась со страшным скрипом. Из часовни пахнуло сыростью и тленом. Ведьма зашла туда и вышла с большим серебряным кубком, все стороны которого были расписаны змеиным узором.

– На этом кубке изображен Готландский змей. Он покровительствует нам в магии, – торжественно произнесла Алеста.

Еще по дороге Казимир волновался о том, что на обряде будут присутствовать лишь три настоящих ведьмы. Он, верно, хотел собрать их чертову дюжину, дабы они справились с моим новоиспеченным женихом, но Алеста уверила его в том, что они и трое справятся с этой задачей. Она вынула из котомки два мешка и бутылку с вином. В одном из мешков было две чёрные курицы, в другом оказались ядовитые змеи. А потом начался сам обряд. На небольшой полянке, расположенной возле часовни, ведьма прямо ножом начертала на земле пентаграмму. А после в жертву принесли двух куриц, окропив их кровью центр магической фигуры. Алеста громко выкрикивала слова древнего заклинания, призывая на помощь тёмные силы. Ей вторили две другие ведьмы. А я стояла рядом ни жива ни мертва. Казимир ужасно нервничал – все эти события просто на глазах состарили его, добавив ему кучу седых волос. Потом, усиливая заклинание, Алеста призвала к себе дух Николая Ивановича. И представь себе, он явился. Он оказался в самом центре пентаграммы. Его образ постоянно менялся – он, то становился бледным и сизым, словно речной пар, то уплотнялся почти до человеческой формы. И в эти самые минуты я видела, насколько же изменилось выражение его лица.

– Что с ним стало? – хриплым голосом спросил Гладышев.

– Он выглядел то злым, то печальным и растерянным. Он даже пытался что-то бормотать. Но Алеста прервала его жалостливые просьбы. Каким-то страшным заклинанием она пригвоздила его к центру магической фигуры. И как не дёргался, он не мог сдвинуться и с места. Потом ведьма достала из мешка длинную и толстую змею и, наполнив Готландский кубок вином, отрезала у змеи голову, а змеиную кровь вылила в кубок с вином, а хвост змеи кинула в сторону Сотникова. Он заорал так, что вороны на кладбищенских деревьях взмыли в ночное небо. И это не был крик человека. Миша, это даже не был крик животного. Так могло кричать лишь какое-то чудовище, обитающее в Преисподней.

– О, боже, Барбара, как ты это всё вынесла?

– Я не знаю, Миша. У меня просто не было выбора. Вместе с криком на том месте, где стоял Сотников, разверзлась земля, и он улетел в огромную яму. И эта яма, Миша, была полна змей. Потом Алеста подлетела ко мне и, протянув кубок, заставила меня выпить. Я пила это вино, и с каждым глотком ко мне всё больше возвращались силы. Я была спасена. А ведьма надела на меня свой амулет – голову Горгоны со змеями. И велела не снимать его сорок дней. А потом всегда хранить где-то рядом.

– А сейчас он где?

– В моей сумке.

Барбара достала из саквояжа маленький черный мешочек и выудила оттуда довольно увесистый круглый амулет, на котором Гладышев и вправду рассмотрел голову Горгоны в окружении змей.

– Он всегда со мной, и охраняет меня и от духа Сотникова и от всей прочей нечисти.

– Выходит, что то, что не удалось сделать Нормандским храмовникам, удалось питерской ведьме?

– Представь себе. С тех пор прошло уже пять лет, но я более не видела того негодяя – ни в полуяви, ни во сне.

– Ловко!

– Под утро мы вернулись в дом к Алесте, в миру Александре Федоровне. И каковы же были вновь метаморфозы с ее внешностью! Ночью, на кладбище, с нами общалась старая и седая ведьма. А рано утром эта же женщина предстала перед нами уже даже не сорокалетней дамой, а скорее темноволосой прелестницей лет тридцати.

– Как это возможно?

– Не знаю, Миша… Но, поверь мне, я говорю правду.

– М-да…

– Рано утром я готова была прыгать от того, сколько теперь сил вернулось ко мне. Я просто летала на крыльях. И мне очень хотелось есть. Прямо с утра нам подали жареных цыплят, золотистого картофеля, томатов, грибов, сыру, бекона, яиц и масла с булками.

– Господи, Барбара, ты не лопнула от такого гастрономического изобилия? – хохотнул Михаил.

– Ты знаешь, Миша, я вообще-то люблю хорошо поесть и испытываю неземное блаженство от вкусной еды. Мне кажется, что Господь создал нас не только для серьезных дел, но и для того, чтобы мы иногда с большим аппетитом кушали.

– Ты поклонница Эпикура?

– Наверное, – улыбалась она.

– Господи, я так рад, что всё плохое для тебя осталось позади.

– Скорее да, чем нет… Мы с Казимиром были несказанно благодарны этой питерской ведьме за то, что она наконец-то сумела спасти меня от этого кошмара. Мы оба почти плакали от избытка чувств. Знаешь, у меня отчего-то сразу появилось чёткое ощущение, что Сотников больше не потревожит меня. Это было какое-то шестое чувство. Я просто об этом знала и всё. И потому была счастлива. Но перед тем как уйти, Александра Федоровна позвала меня в свой кабинет для небольшого разговора.