Чтение онлайн

– На том свете отдохну, - мрачно заметил Селиванов.
– А как мне нужно готовиться?

– Вам бы лучше с нашим жрецом поговорить, он понятнее объясняет.

– Без этого обойтись нельзя?

– Можно попробовать... Завтра Безгнев, наш жрец, будет вместе с другими участниками общины проводить обрядовое славление, и Вы можете поучаствовать.

– И что я должен делать? Попросить ваших богов об исцелении?

– Нет, славят, ничего не прося. Славить - значит возносить хвалу. И можно обратиться не к Богам, а величать родственников, друзей, да кого угодно.

– И чем мне это поможет?

– Боги сами знают, кому что подать, а Вы, в свою очередь, можете помочь тем, кто нуждается в Вас. А еще можно поднести Богу требу, по ней узнают и о тебе, и о твоей просьбе.

Пояснения Миролюба все больше раздражали Дмитрия.

– Что еще за треба?

– Жертвоприношение.

– Я, что, буду должен кого-то убить?!
– взвился Дмитрий.

На секунду Миролюб потерял дар речи.

– В славянской вере не приносят кровавых жертвоприношений, - успокоил он изумленного гостя.
– Обычно отдают в дар то, чем богат каждый. Женщины пекут хлебы, ремесленники подносят плоды своих трудов. Вы же можете обойтись парой купюр.

– А-а-а... - протянул Дмитрий, - теперь ясно. Чем больше даешь, тем тебя лучше слышат?

– Абсолютно неверное суждение. Дело не в том, что ты дашь, а в том, как дашь. Если преподносишь требу от чистого сердца, то не важно, сколько она стоит. Смысл заключен совсем в другом...

– И сколько мне дать?
– ехидно уточнил Дмитрий.
– От чистого сердца?

Миролюб закатил глаза и подумал, что такого прагматика, как Дмитрий, ему не переубедить.

– Сколько не жалко.

Язычник вышел на кухню, погремел посудой. Через минуту вернулся и вручил гостю стакан с пахучей жидкостью.

– Вот, это мама просила дать Вам выпить.

Дмитрий взял стакан, принюхался к содержимому.

– Что это?

– Настойка из трав, - пояснил Миролюб.
– Да Вы не беспокойтесь, моя мама - лучшая знахарка в общине.

– Не отравит?

В ответ Миролюб так округлил глаза от негодования, что Селиванову ничего другого не оставалось, как одним залпом выпить весь настой.

Едкая жидкость прокатилась по пищеводу, упала в желудок. Во рту сохранился горьковатый привкус, но в остальном эффект был воистину поразительным. Дмитрий вмиг почувствовал ослабление боли в голове и суставах, а его сознание окончательно прояснилось.

– Да, ничего зельице, - признал он, прислушиваясь к ощущениям.

– Вот и хорошо, - радостно ответил Миролюб и одобрительно кивнул.
– Мама ушла ночевать к соседке, так что Вас никто не побеспокоит. Ваши вещи я перенес, а коляска стоит рядом с кроватью. На кухонном столе - ужин. Словом, будьте нашим гостем. Если Вам ничего больше не нужно, то я тоже пойду.

Миролюб коротко поклонился и направился к двери.

– Постой!
– окликнул его Дмитрий.
– Не поленись, закрой окна обратно. И хватит "выкать", давай на "ты".

– Согласен, - улыбнулся Миролюб.

Язычник охотно выполнил просьбу гостя и не задавал лишних вопросов. За это Дмитрий был благодарен ему вдвойне: не рассказывать же незнакомцу о затаенных страхах.

Богач волен есть лакомые блюда, украшать росписью потолки и стены у себя в доме, владеть замком... Да, все это ему доступно; но довольство жизнью выпадает, пожалуй, на долю других.

Жан де Лабрюйер

На следующее утро Дмитрия разбудил осторожный стук в дверь.

– Открыто!
– крикнул Селиванов сонным голосом.

Дверь распахнулась, впуская поток свежего воздуха и Миролюба.

– Доброе утро, - поздоровался язычник.
– Как спалось?

– Неплохо, - поразмыслив, прикинул Дмитрий.
– А ты куда так вырядился?
– уточнил он, осматривая наряд Миролюба.

– Здесь мы не носим обычной одежды, тем более синтетической. Так сказать, возвращаемся к корням не только в духовном, но и в материальном плане, - пояснил Миролюб.
– Если ты по-прежнему желаешь принять участие в обрядовом действе, то и тебе придется переодеться.

– Надо, так надо, - пробурчал Селиванов и принял у язычника сверток с одеждой.

– Помочь тебе?
– предложил Миролюб.

– Не нужно, я привык справляться сам.

Одевать новую, выданную общинником одежду, оказалось совсем легко. Весь костюм состоял из туникообразной льняной рубахи, доходившей Дмитрию до колен, широких штанов и кожаных ботинок, напоминавших своеобразные мешки, одевавшиеся на ступни. К наряду прилагался и плетеный пояс - Селиванов небрежно завязал его в узел.

– Нет, не так! - ухнул Миролюб.
– Пояс нужно подвязывать под левую руку.

– Почему?
– Дмитрий удивленно вскинул брови.

– Пояс выполняет не только функциональную роль, но и служит оберегом. Наши женщины научились плести эти детали убранства на дощечках, восстановив прежнюю традицию.

– А штаны и рубашка? Неужели и их вы ткете на древних станках?

– Почему ты так думаешь? У нас есть современное оборудование, на котором изготавливается ткань, а вот материал мы выращиваем сами.

– Выходит, не брезгуете дарами цивилизации?

Выпад Дмитрия не задел Миролюба.

– Теми, что не наносят вред окружающей среде, пользуемся охотно. Но все же мы стремимся к тому, чтобы полностью не зависеть от установившейся в обществе системы.

Селиванов продолжил "кусаться":

– Но и от денег "паломников" не отказываетесь?

– Увы, но нас заставляют делать это обстоятельства. Мы практически полностью обеспечиваем себя продуктами питания, одеждой, инвентарем и прочими необходимыми вещами, но вот арендная плата растет каждый год.

Миролюб выглядел крайне опечаленным, повествуя о тяжелом финансовом положении общины. Он рассказал Дмитрию о том, что местная администрация не только взымает с них аренду втридорога, но и препятствует их развитию, не разрешает общинникам продавать излишки продуктов, выращенных ими на обжитой земле. Во многих своих бедах Миролюб винил всю сельскую администрацию и ее главу, Игоря Широкова, в первую очередь.

Поступки арендодателей не вызвали осуждения Дмитрия.

– А этот ваш Широков, парень не промах!
– присвистнул он.
– Понял, что уточка несет золотые яйца и не преминул этим воспользоваться.