Чтение онлайн

Но Дмитрий упорно цеплялся за жизнь, раз за разом возвращаясь в умирающее тело. Он видел подъехавшую скорую помощь, бежавших к нему врачей. Различил склоненное над ним лицо Александра - бледное и испуганное. Были и другие полуразмытые образы: люди в стерильных масках, белых халатах и перчатках.

Последнее, что Дмитрий запомнил - это ноги санитарки, суетившейся вокруг него: распухшие, с проступающими венами, они попросту не помещались в старых разношенных тапках и выпирали из них со всех сторон.

Достойно вести себя, когда судьба благоприятствует, труднее, чем когда она враждебна.

Франсуа де Ларошфуко

Дмитрий очнулся. Все вокруг него расплывалось в ярком режущем свете. Он поднес руку к глазам и потер их. Спустя момент, успел не только осознать, что находится в стационаре, но и вспомнить цепь событий, послуживших тому причиной.

– Вот дура...
– прошептал Дмитрий, - не могла отыскать другой способ отомстить?!

Полностью придя в сознание, Селиванов осмотрел себя, подсчитал "убытки": повязка на голове, ссадины на руках, рассеченная бровь. Но больше всего Дмитрия обеспокоило то, что он не чувствует ног. В прямом смысле.

Нижняя часть его тела была закована в металлическую конструкцию, а фиксирующие ремни и гири не позволяли этому чудовищному приспособлению распадаться. Во все стороны от стального корпуса расходились трубочки капельниц и проводки, подсоединенные к датчикам. Дмитрий напомнил себе бабочку, распятую на деревянной дощечке рукой обезумевшего коллекционера.

– Да, дело дрянь, - констатировал еле живой пациент.
– Надеюсь, виновнице моих несчастий приходится не лучше...

К тому времени, когда Дмитрий закончил осмотр и пришел к определенным выводам, в палату заглянула медсестра. Всплеснула руками, вытаращила глаза, а потом выпорхнула вон. В коридоре раздалась барабанная дробь ее каблучков.

А через миг в палату ввалилась толпа врачей. Их лица были приветливы и полны энтузиазма. Глядя на них, Дмитрий понял, что его состояние гораздо хуже, чем он себе представлял.

Доктора осмотрели аппараты, к которым был подключен Селиванов, сделали пациенту инъекцию и поздравили "с пробуждением". На вопросы Дмитрия работники красного креста отговаривались обещаньями все рассказать позже, заметив лишь, что состояние его стабильно, и он в скором времени будет "как огурец".

Сравнение с овощем не понравилось Селиванову: наталкивало на определенные мысли. Чертовски неприятные мысли.

За дверью раздались громкие голоса, переходящие в крики. К своему удивлению из общего гвалта Дмитрий с легкостью вычленил тенор Александра. Его друг о чем-то спорил с медиками, надрывая голосовые связки.

Победа осталась за Тихомировым. Александр ворвался в палату друга, засиял, как начищенная сковорода.

– Представляешь, эти кретины разрешали мне к тебе заходить! Сказали, будто посещать пациентов разрешено только родственникам.

Дмитрий позволил Александру себя обнять и даже дружески похлопал его в ответ по спине.

– Ты, брат, единственный, кому я по-настоящему рад, - заметил Селиванов.
– Чем порадуешь?

Тихомиров резко посерьезнел, сдвинул брови к переносице и глубоко вздохнул.

– Тебе крупно повезло, - заметил он, - тебя, можно сказать, вытащили с того света. Еще пара дней, и в твоем мозгу произошли бы необратимые изменения.

– Давно я здесь?
– насторожился Дмитрий.

– Больше месяца. Если честно, то с каждым днем шансов на выживание у тебя было все меньше. Но теперь местные светила могут защитить не одну диссертацию, так как ты их бесконечно удивил своим внезапным и полным пробуждением.

– Странно, я и не думал, что прошло столько времени. Знаешь, Саш, мне всегда казалось: человек, находящийся в коме, должен хоть что-то чувствовать. Испытывать эмоции, видеть сны, наконец.

– А ты?

– Ничего: ни туннеля из света, ни ангелов, ни демонов. Абсолютная пустота.

– Не думай об этом. Главное - ты жив и у тебя еще все впереди!

– Верно: Селиванов не сдается, что бы ни случилось. Кстати, а каковы прогнозы? Что говорят врачи?

Это вопрос почему-то привел Александра в замешательство. Тихомиров, никогда не скрывал ничего от друга, а тут вдруг принялся юлить и заикаться. Сначала он пытался объясняться медицинскими терминами, а потом и вовсе заявил, что и сам ничего не знает.

– Прекрати это!
– потребовал Селиванов.
– Мне нужен краткий и точный ответ: каковы мои шансы? И я хочу услышать это от тебя, а не от этих, в белых халатах.

Александр утер рукавом капельки пота, выступившие на лбу. Поправил очки.

– Хорошо, - согласился он.
– Признаюсь честно: врачи опасаются повторной комы и просили меня пока ничего не рассказывать тебе о последствиях аварии.

Нервозность друга передалась Селиванову.

– О чем именно ты должен молчать?

Тихомиров посмотрел на товарища так преданно; в его глазах блестели слезы, которые он даже не пытался скрывать.

– О том, что у тебя перерезан спинной мозг... в нескольких местах.

Дмитрий вдавил голову в подушку, вперил взгляд в потолок.

– Чем мне это грозит?
– пробасил он.

– У тебя параплегия...
– промямлил Александр.

Дмитрий вышел из себя:

– Я, кажется, просил говорить прямо?! Не беспокойся, Селиванов не упадет в обморок, как кисейная барышня.

– Поражение спинного мозга затронуло нижнюю часть тела. У тебя произошла полная утрата моторной функции и чувствительности ниже области поражения.

– Я не смогу ходить?

– Нет.

– Это окончательный диагноз?

– Пока ты был в коме, я навел справки, обзвонил все клиники. Полное восстановление спинного мозга невозможно. Однако, новые методики лечения, такие как протезирование и лекарственные препараты нового поколения, способствующие регенерации тканей, вполне могут улучшить функции оставшихся нервов. Сейчас, когда ты пришел в сознание, тебя переправят в частную клинику в Германии, где тебе вживят имплантат - он заменит часть позвоночника, переломанного во время аварии.