Знаешь, так хочется жить!
Шрифт:
В течение недели Ольга пребывала в раздумьях, идти ей на этот необычный тренинг или нет. То, что произошло в кафе, было для нее очень непривычно. Так она не раскрывалась даже у психолога, а тут, совсем незнакомый человек. Но порыдав, пожаловавшись на жизнь, Ольга подпала под какое-то необъяснимое обаяние этой яркой шатенки. Рассказав ей про свою жизнь чуть ли не с детства, она вдруг почувствовала тогда какую-то легкость, даже до приятного головокружения в голове. «Так идти или не идти?» – В очередной раз задавала она себе этот вопрос. И тут, она вспомнила одну из последних фраз Регины: «Обязательно сходи к психологу или психотерапевту и посоветуйся, можно ли тебе идти на этот тренинг. Судя по твоей такой тяжкой жизни и твоим, таким, вполне, на мой взгляд, оправданным рыданиям, ты к кому-нибудь из них да ходила». Ольга тогда не сказала, что она несколько лет проработала фельдшером на скорой помощи в психиатрической бригаде и читает книги по психологии, так, что она в курсе. «Ок, раз такое дело, схожу к Аркадию Геннадьевичу». – Сказала себе Ольга.
– Знаешь, Оля, тебе самой решать. Я, если честно, не очень осведомлен в сути таких тренингов, но, когда ты мне позвонила и назвала его, я проверил все это в соответствующих органах, – мы психиатры имеем доступ к такой информации, – но ничего криминального я там не обнаружил, все легально, они имеют лицензию. Правда, цены там не такие уж скромные…
– Но все же я тебя должен предупредить, – продолжал врач. – Что такие тренинги ведут к раскачке психики и временному ее дисбалансу. Ведь как ты сказала, трансформационный?
– Да, именно так. Если быть точнее: трансформационный – мотивационный.
– Ну, да, я понимаю. Эффект и, соответственно, результат достигается через череду катарсисов и инсайтов, по-русски: очищений и озарений, – но за это приходится платить эмоциональной бурей и сильным дискомфортом. Они, по-моему, это все называют выходом из зоны комфорта. Методика, кстати, похожа на психоаналитические сессии; мы пробовали их с тобой, но прекратили, по-моему, после четвертой у тебя пошло обострение, опять начались истерики и пришлось вернуться к обычной психотерапии.
– Но вначале мне было хорошо, было ощущение свободы, появилась энергия. Я так раскрепостилась, выговорилась…
– Да, но я не мог так рисковать, поэтому не пошел дальше.
– Так как же мне поступить?
– Тебе решать самой, Оля, я не могу тебе ни рекомендовать, ни запретить. Формально, у тебя нет психического заболевания. Твое состояние даже и неврозом то не зовешь, а тем более, психозом. Твоя психика слишком отягощена тяжелыми моральными событиями. То насилие…
Врач сделал паузу, как бы размышляя, стоит ли опять возвращаться к обсуждению судьбы своей пациентки.
– В общем, мне пришлось, надеюсь, в качестве временной меры, законопатить твою психику, успокоить твою мечущуюся душу, чтобы ты могла жить…
– Доживать! – С надрывом вдруг сказала Ольга. – Ибо, что это за жизнь…
– Ну что ты, Оля! Так нельзя. Это жизнь. И только пока ты жива, у тебя есть шанс стать счастливее, лучше самой себя.
– Так что же мне?…
– Знаешь! – прервал ее доктор. – Ты можешь пойти на этот тренинг, но если вдруг почувствуешь какой-то дисбаланс, с которым ты не сможешь справляться, то сразу ко мне. Вот это будет творческий, диалектический подход к делу…
– Опять антидепрессанты? Я не хочу! – Со стоном произнесла Ольга.
– Но почему? Мы и так снимем это состояние. Я понимаю, это, конечно, риск, но…Но если ты хочешь, можешь поменять психоаналитика…
– Ну что вы, Аркадий Геннадьевич! Я с вами до конца! Что ж, раз такое дело…Рискну.
После телефонного разговора с Региной, в котором она вкратце пересказала свою беседу с врачом, Ольга решила оплатить тренинг полностью и заранее, а не в день его начала, чтобы сжечь все мосты.
Через несколько дней, накануне этого события, она легла спать с желанием пойти на него, но утром, после бессонной ночи, проворочавшись почти до 7 утра, она решила наплевать на деньги и не идти. Почему получилось так, что именно накануне события случилась эта неудачная ночь, она, страдавшая периодической бессонницей, понять не могла.
Когда с ней происходила такая жесткая бессонница, она отказывалась от любой деятельности и полностью уходила в себя. Она даже не ходила на работу, где были уже привычны к таким форс-мажорам и сразу перекидывали ее клиентов к другим специалистам. Директор клиники был очень мудрый человек и, понимая, насколько Ольга хороший специалист, даже и не думал о том, чтобы сделать какое-то замечание, за что та его очень уважала.
Ночь была тяжелая. Этот тип бессонницы, когда она не могла даже почитать книгу из-за физического дискомфорта, был самым неприятным: все тело было как будто ватное, синдром беспокойных ног не давал расслабиться и побыть в каком-то одном положении; она напоминала себе крутящуюся юлу. Ни аутотренинг, ни дыхательные упражнения, ни даже молитвы не приносили столь вожделенной сладкой истомы, за что мы так любим момент засыпания. В голову лезли всевозможные мысли, связанные с завтрашним событием, аргументов «за» становилось все меньше, а аргументов «против» все больше и, решив не идти, она с чистой совестью перевела стрелки будильника на двенадцать дня. Хотя надо было встать минимум в восемь утра, чтобы привести себя в божеский вид, позавтракать и доехать до места – тренинг начинался в десять утра и опаздывать, как твердо сказала Регина, было категорически запрещено.
Она заснула под утро. Проснувшись после всего двухчасового беспокойного, с обрывочными и какими-то жутковатыми, лишенными смысла сновидениями, сна, увидела на мониторе своего смартфона, что было уже девять утра, а прокрутив ленту – 14 пропущенных звонков от Регины, тут же подумала: «надо перезвонить и сказать, что не иду, а то…это не красиво». – Подумала Ольга. И тут раздался звонок. Звонила Регина. С тяжким вздохом Ольга взяла трубку.
– Привет, красотка! Я жду тебя возле подъезда, выходи скорее, у меня в руке твой любимый капучино и вкусняшки. Икс 10 прямо у дверей твоего подъезда загораживает проезд, но его отсюда сдвинут только с помощью эвакуатора. Выходи!
«Господи, за что Ты меня так не любишь?!» – Со стоном произнесла Ольга. Тело болело от ногтей пальцев ног и до самых кончиков волос на макушке. В животе бурлило со страшной силой, спазмы немотивированной тревоги, которые почти каждый день ее мучили по утрам, сейчас были особенно сильны, кисти рук и стопы были холодными как у трупа. «Я чувствую себя холодной отбивной котлетой,… никому не нужной…». Ее внутренние причитания снова прервала Регина:
– Оленька, тут твой сосед на Тойоте не может выехать, – я ему мешаю. Уф…какой классный у него джип, сам весь белый, а фары черные. Что ему сказать?
«Господи, да за что же, за что?! Ну, в чем я перед тобой провинилась?!» – чуть ли не прокричала Ольга, закрыв рукой динамик айфона. И, вспылив, и тем самым пойдя против своих же правил, она, как машина, лишенная тормозов, с немного визгливой интонацией в голосе, почти по слогам проговорила:
– Знаешь, что, Регина…Ты мною просто манипулируешь, и я не позволю…!
Но Регина, словно как небывало, таким же абсолютно уверенным и бодрым тоном отпарировала:
– Милая, отнюдь, тобой манипулируют твои реактивные программы, а я тебе хочу просто помочь, по-дружески, по-христиански, понимай, как хочешь. И я тебя не могу оставить такой несчастливой, да и не имею права. Вот…